Венецианский купец. Книга 5. Всплеск в тишине

Открыв дверь, старец пригласил меня войти первым и показал четыре стеллажа, на которых стояли тюки с обсидианом, металлом, корзины с картофелем, перцем чили, зёрнами киноа, фасолью и всего пара корзин с помидорами, которые были уложены в каменную яму в полу и укрыты циновками.

– Томатль быстро портится, даже с учётом того, что мы его повезли зелёным и в корзинах с землёй, чтобы дозревал в пути, – с сожалением признал он, – везли только под заказ, но торговец, который просил его доставить, не появился по неизвестной мне причине, так что мы, получается, зря везли его в такую даль.

Огромные потери в прибылях, ведь мы могли взять другой товар. Какое счастье, что я взял у него большой задаток, но всё же убытки точно будут, их никто не покупает на рынке, майя не очень хорошо знают, что это за овощ.

Я повернулся к нему.

– Предлагаю сделку. Вы со всех запасов томатов отделяете мякоть от семечек, сушите их, и я возьму эти семечки по цене зрелых овощей.

Глаза индейца округлились.

– Зачем вам это, господин?

– Вас устраивает?

– Да, конечно, – заторопился ответить он, – как я сказал, мы бы точно вышли в минус от их доставки. Конечно, мы согласны.

– Тогда я забираю ещё весь картофель и киноа, – продолжил я, – посчитайте, сколько это будет стоить.

Он отошёл, позвал четырёх охранников, с которыми быстро переговорил и вернулся.

– За всё, с учётом работы с томатлем, мы просим десять тысяч какао-бобов.

– Возьмёте их стоимость в нефрите? – поинтересовался я.

Он закивал. Я протянул руку, и мне тут же сзади вручили шкатулку, в которой лежала гора нефритовых украшений лучшего качества. При виде неё глаза старика стали круглыми, несмотря на монголоидное лицо с тем неповторимым загаром, который бывает только у жителей высокогорья. Прикинув примерно стоимость, я передал ему четыре браслета, шесть резных фигурок, а также две палочки для вставки в нос. Это было даже больше, чем он просил.

– Благодарю господин, это очень щедро! – заволновался он, боясь, что я передумаю.

– Вы ещё говорили про шерсть, – напомнил я ему.

Он, передав драгоценности соотечественникам, поспешил показать мне стеллаж, на котором скромно приютились всего четыре небольших тюка шерсти. Я подошёл и потрогал её, затем взвесил в руке один из тюков, который показался невесомым, несмотря на большой объём. С большой долей вероятности это была шесть дикой викуньи.