Опережая бурю

Её использовали как взлётно-посадочную полосу для штурмовых истребителей и курьерских ваншипов, крохотных одноместных кораблей, курсирующих между штабом флота и боевой флотилией, вышедшей на огневые позиции.

«Длань Господня» в мирное время, на долгих перегонах во время учений и между сражениями использовалась для прогулок. Во время боя здесь разворачивали подвижные пулеметные точки, а боевые маги кораблей противников соревновались в магическом искусстве, превращая «Длань Господню» в своё оперативное поле.

По не писаному своду правил дуэли, происходящие на борту воздушного корабля, могли проводиться только тут.

«Длань Господня» с одной стороны являлась частью боевого корабля, а с другой суверенной территорией, где формально каждый имел право делать то, что ему вздумается. И с капитана корабля «взятки гладки», никто из штабных не мог придраться к нему и спросить, почему он допустил дуэльный кураж на вверенной ему территории.

Первыми на «Длань Господню» поднялись на пассажирском лифте Карл Мюнх, Миконя Питерский и Жуль де Ла-Фер, огневой офицер, командир батареи третьей огневой палубы.

В офицерском клубе Жюль постоянно искал общения с Карлом и всегда составлял компанию за партией в покер. Когда встал вопрос о секундантах, Карл сразу же попросил о маленькой услуге Жюля. Он тут же согласился, и вместе с Миконей отправился к секундантам Святозара улаживать формальности. Предстоящая дуэль ему не нравилась, но отговаривать барона от принятого решения – дело гиблое, сиречь абсолютно бесполезное.

– Смотрю мы первые, друзья. У нас есть возможность подышать свежим воздухом в спокойствии, – заявил Карл.

Он подошёл к перилам, ограждающим палубу, и, облокотившись, взглянул вниз на проплывающие под брюхом корабля бескрайние зеленые просторы сибирских лесов.

Зрелище воистину упоительное. Аж дух захватывало.

– Посмотрите, как здесь чертовски красиво! – Воскликнул Карл, оборачиваясь к друзьям.

– И чертовски холодно, – зябко поёжившись, ответил Жуль.

– Де Ла-Фер, как вам не стыдно.

Портить красоту такими высказываниями. Вы не романтик, Ла-Фер. Не романтик.

– Я прагматик, барон. И когда мне холодно, я думаю не о красотах, пардон, а о пневмонии.

– Именно это и мешает вам, Ла-Фер, смотреть в будущее. Вы ограничены в своем мировоззрении. Поэтому-то вы и не верите в возможность путешествий между звёзд. А я утверждаю, друг мой, что в скором времени мы покинем притяжение Земли и отправимся к Марсу или, на худой конец, к Луне.