Император-отрок. Историческая дилогия

А супруга ваша, достоуважаемая Дарья Михайловна, как изволит себя чувствовать?

– Что ей делается, барон?.. А ты лучше скажи, как государыня?

– Ее величество изволила провести ночь в тревожном сне, – тихо и оглядываясь по сторонам, ответил Остерман. – Опять появился бред.

– А с лейб-медиком относительно болезни государыни ты ничего не говорил? Не спрашивал, что за болезнь?

– Спрашивал, ваша светлость, – произнес Остерман и затем осмотрелся кругом, отвел Меншикова в сторону и чуть не шепотом продолжал: – По словам лейб-медика, императрица страдает злокачественной горячкой.

– Горячкой, да еще злокачественной? Ведь от этой болезни умирают, – меняясь в лице, произнес Меншиков.

– Тише, ваша светлость, ради бога, тише!

– Да ведь тут никого нет.

– Ах, ваша светлость, здесь везде есть уши и глаза.

– Я не робок, граф, меня не испугают чужие уши и глаза.

– Вы – верховный вельможа, бояться вам нечего, а я – человек маленький.

– Это ты-то – человек маленький?.. Полно, Андрей Иванович, не глупи… Не пой мне лазаря.

Ведь я тебя давно знаю… Я, брат, тебя насквозь вижу. Да ты сам-то ныне видел ли государыню? – меняя разговор, спросил Меншиков.

– Как же, ваша светлость, имел то счастье, – ответил Остерман. – Ее величество изволила сказать мне, что чувствует себя лучше.

– Сегодня, часов в восемь вечера, будь у меня, – сказал Меншиков, направляясь в покой больной императрицы.

А там на роскошном ложе доживала свои дни коронованная императрица великой русской земли, некогда простая мариенбургская полонянка фельдмаршала графа Шереметева Марта Рабе, приемыш пастора Глюка.

Государыня лежала с закрытыми глазами; лицо у нее горело; сильный жар, несмотря на все усилия докторов, не оставлял больной.

Рядом с кроватью государыни печально сидела ее любимая камер-фрейлина; глаза молодой девушки были заплаканы. При входе всесильного Меншикова она хотела встать, но тот мановением руки разрешил ей сидеть и тихо спросил:

– Видно, государыня почивает?

– Кажется, ваша светлость.

– Нет… нет… я не сплю, не сплю… Какой сон?.. У меня и ночью нет сна. Кто это пошел? – слабым голосом спросила больная императрица.

– Я… я, ваше величество!

– А… очень рада… сядь ко мне поближе, Александр Данилович. А ты поди, потребуешься – позову, – приказала государыня своей камер-фрейлине и, когда та вышла, указала Меншикову на ее стул: – Садись вот здесь, Александр Данилович. Что, навестить меня пришел?

– Я вам, государыня, здоровья принес.