Необъяснимые явления. Это было на самом деле

Так и шла до самого общежития через полгорода, словно гуляла одна по улице. Просто чудесно прошлась!

Только перед дверями общежития обернулась Тамара и тогда заметила собачку… Маленькую такую, лохматую, черную, размером чуть больше таксы. У собачки острые бусинки красненьких глаз сверкнули так, что видно это было очень хорошо даже с расстояния метров в тридцать… Это была очень обычная дворовая собачонка, самая настоящая шавка; но уверена была Тамара, что мало кто решил бы по доброй воле подойти к этой собачке или долго смотреть на нее, вызывать у собачки интерес.

Так и ходила Тамара весь год к Лукерье Алексеевне. Через весь большой и шумный город, через дурной пьяный пригород, и ничего дурного не случилось.

Только раз захотела Тамара подойти к собачке поближе после какого-то студенческого праздника… Но собачка тут же повернулась и побежала, сохраняя то же расстояние – примерно тридцать метров. Тамара как-то сразу почувствовала, что подходить к этой собачке не надо, и никакой настойчивости тоже не надо проявлять.

Эту историю я записал в конце 1990-х. Тогда, в конце 1970-х, общаясь с Тамарой, я записывал только некоторые, особенно интересные фрагменты, диалоги, детали длинных историй. Сейчас записал полностью все, как рассказали, продаю, за что купил.

Не буду врать, что был лично знаком со старушками. Ульяна Тимофеевна давно уже померла, и даже вещи из ее сундучка предусмотрительные родственники сожгли: кто его знает, что может произойти с Тамарой, если она их возьмет…

Знакомить с Лукерьей Алексеевной Тамара категорически отказалась, и единственно, кого я видел своими глазами, это собачку.

Маленькую, черную и лохматую. Очень обычную собачку. Но, когда я пошел в сторону собачки, она не стала убегать, вот в чем дело.

Собачка, как кошка, сложила спину дугой, повернула в мою сторону морду, оскалилась и стала прыгать в мою сторону. В каждом прыжке делала она не меньше полуметра, и я не смогу описать, какая мерзкая, отвратительная стала собачья улыбка.

Я даже не мог представить себе, что вообще может существовать собака, вызывающая такое отвращение, как эта черное лохматое животное. И глаза… Крохотные, багрово-красные, они как будто испускали лучики; было в этих глазах что-то от скверного сна, дурного полуночного крика, кошмара, когда не понятно, что происходит в реальности, а что померещилось.

Нет, как бы я ни описывал, у меня вряд ли получится. Но поверьте: это было и страшно, и невыразимо, чудовищно мерзко.