Дубровский. Дело князя Верейского

IV

Исчерпав дежурную тему, француз вернулся к делам насущным.

– Назовите своё имя. Извините, но нам следует регистрировать всех постояльцев. Кале – пограничный город.

– Верейский. Князь. С сыном Кириллом.

– О, ваша светлость! Вы поляк? Впрочем, какое мне дело. У нас крайне редко останавливаются титулованные особы. Сразу предупрежу: в «Masha» нет хороших номеров. Мы больше портовая таверна. Хотя и для офицеров, а не матросни. Может, где-нибудь в центре пожелаете остановиться? Например, «Сторожевая башня» – приличное место.

Она на Оружейной площади, рядом с башней, построенной шестьсот лет назад по приказу Филиппа I, графа Булонского.

– Вы достаточно осведомлены для простого консьержа. А хозяин в курсе, что вы спроваживаете гостей к конкурентам?

– Ваша светлость, я лишь люблю свой город и горжусь его историей. А что касается мсье Дефоржа, то ему самому не нужны проблемы с привередливыми гостями. Он говорит, что… как это… Ах, да! От них больше головной боли, чем дохода.

Уж простите. Иногда он выдаёт такие странные поговорки.

V

Пальцы гостя замерли в кошельке. Консьерж заподозрил, что тот вдруг оказался пустым. Но наконец постоялец отозвался:

– Дефорж… Дефорж… Как-то мне уже доводилось слышать это имя. Он не бывал в России?

– Вон оно что, вы русский! Ваша светлость, во Франции труднее найти тех, кто не был в России. Здесь 1812 год будут помнить ещё долго. Я, правда, знаю об этом только по рассказам ветеранов.

Не следовало Наполеону идти на Москву. От этого было бы лучше всем. А что до хозяина, то он никогда не говорил о русской кампании. Да и вообще – собеседник из него никудышный.

Тут словоохотливый консьерж оглянулся по сторонам, лёг грудью на стойку и поманил князя жестом, приглашая приблизиться. Верейский нехотя всё же слегка подался вперёд.

– Я думаю, что он был в Московии, – заговорил француз тихим голосом, его едва мог расслышать Кирилл, стоящий подле отца. – Рану свою – у него рука сохнет – должно быть, там же получил.

Ещё у хозяина есть… друг не друг, слуга не слуга – но человек, преданный ему чрезвычайно. Сдаётся мне, он из тех, ваших, мест. За четыре года я не слышал от него никаких других слов, кроме «да» и «нет». Дефорж окликает его: «Гр-р-ри-ша-а-а». Что за имя?! Честное слово, я бы так даже собаку, будь она у меня, не назвал!

VI

Князь усмехнулся скорее не шутке, а акцентированному грассированию.