Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934)

«Наверно, вот в таких краях…»

Наверно, вот в таких краях

Свои венки найдут поэты:

Всё горы, горы и в горах —

То дуб, то ель, да лип букеты.

Свергаясь долу, путь гремит

Под перегруженной телегой,

А там вдали как ясен вид,

Какой он дышит вольной негой.

Ручьи колей рекой слились,

Уж ночь в долу благоуханном,

Да, переваливая высь,

Недавний дождь ползет туманом.

    19 июня 1930

XIX. Тайфун («Нам небом послан был тайфун…»)

Нам небом послан был тайфун

Чтоб духом мы не упадали,

Чтоб мы не ослабляли струн

В немом бездействии печали,

Чтобы не жались, как рабы,

Под дикие раскаты грома

И вдохновение борьбы

Нам было близко и знакомо.

    18 июля 1930

XX. Твоя скала

Два камня на распутьи влажном.

Мы сели там в вечерний час,

И волны с грохотом протяжным

Бросались в сумерках на нас.

Я снова здесь.

Один я над водой стою,

И горько всхлипывают волны,

Взбираясь на скалу твою.

    12 декабря 1930

XXI. Опорная, 18[1 - 26-я верста (от Владивостока).]

Поникла ветхая ограда,

И от ворот одни столбы,

Но буйны плети винограда,

Как победившие рабы.

Да тучи бледного жасмина,

Освобожденного от пут,

Как одиночества картина,

Участье путника зовут.

    23 июня 1930

XXII.

Люблю басовые тона

С утра встревоженного моря,

Когда на всем его просторе

Гудит и рушится волна.

Как будто линия штыков,

Неотразима в дружной силе,

Встает и в брызгах снежной пыли

Марш-марш на приступ берегов.

    4 мая 1931

XXIII. Владивостоку

Есть красота в тебе живая,

Когда и с шуйцы, и с десной

Лазурь задвинет золотая

Тебя хранительной стеной.

И широко и необъятно

По зыби млеющих прохлад

Рассыпят огненные пятна

Весна и вечер и закат.

    27 мая 1930

XXIV. Нарцисс

Уж город все свои огни

Зажег на всех террасах горных,

И в море теплятся они,

Как перлы средь утесов черных.

И с негой каменный Нарцисс

Над морем замер до рассвета,

И звезды мира собрались

В урочный час кругом поэта.

    3 января 1931

XXV.