Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934)

 Статуя Минервы

Вот изваянье любимицы мудрого Зевса.

Смотришь, как строгий резец в благородном усильи,

Творческим духом провидя высокую тайну,

Мрамору твердому предал божественный образ.

Смотришь – и молишься чистому счастию знанья,

Мысли кипящей и мудрости тихим вершинам.

    1899

34. В дальнюю чащу лесов

В дальнюю чащу лесов укройся, дрожащая нимфа.

Слышишь, как рог заревел, как заливаются псы.

Дерзкий пришелец в твое вторгается влажное царство…

Где же твои соловьи? Где же молчанье твое?

Треск и проклятья кругом, – и дикая жизнь торжествует

Здесь, на могиле твоих тайных мечтаний и снов.

    1899

35. Сион

Мшистые камни… стена… то шепот, то стоны молитвы…

Вы ли, гонимые, здесь бледной стеснились толпой?

Мрачною верой горят, как факелы темные, взоры;

Буря рыданий и слез к темному небу растет…

«Боже! Мы – прах пред Твоей венчающей верных десницей.

Боже! Открой нам, открой недостижимый Сион!»

    1899

36. Старый колокол

Грустно ты, колокол старый, на ветхой поник колокольне.

Вижу: уж больше тебе дальний простор не будить

Светлым, как день, торжеством улетающих в небо хвалений,

Строго протяжной волной долгих надгробных молитв.

Позднего ль ветра крыло тебя торопливое тронет —

Глухо последним «прости» скажется гулкая медь.

    1899

37. Надпись на «Декамероне»

Тот был душою герой, кто в бледном преддверии гроба,

В темных угрозах чумы жизни разгадку обрел:

Смерти – молчанье могил и мрамор холодных надгробий,

Жизни – веселье и блеск, жизни – любовь и цветы.

Бодро испей до конца всю чашу манящих восторгов —

Черная смерть у дверей в строгих одеждах стоит.

    1897

38. «Месяц серебряный в темные наши аллеи…»

Месяц серебряный в темные наши аллеи,

В самую чащу ветвей проникает… О, выйдем,

Выйдем на эту лужайку на это сиянье!

Спите волненья мятежные! Ласковой ночи

Чистое в дар принесем и незлобивое сердце,

Нежность смирения, нежность и слез, и молитвы.

    1899

39. Собаки

Что за тревожную ночь послали сегодня мне боги!

Строго-прекрасная к нам в светлом молчаньи сошла.

Небо казалось очам фантастично-глубокой поэмой,

Полной мерцающих тайн, полной звездящихся слез.

И к озаренной воде сбегались туманные тени,

Точно сбирались отплыть и поджидали гребца.

Нервы натянуты были, как струны, готовые к пенью…

Вдруг исполнительный пес поднял отчаянный лай.