Ад закрыт. Все ушли на фронт

– Когда человек лишается абсолютно всего… Когда он вынужден бежать из своей страны… Тогда его христианское имя не имеет ни малейшего значения. А из России я ушел есаулом… Хотите стихи?

– Конечно. Ваши?

– Мои…

Уходили мы из Крыма Среди дыма и огня. Я все мимо, мимо, мимо В своего стрелял коня.

А он плыл изнемогая, За высокою кормой Все еще не понимая, Что прощается со мной.

Много раз одной могилы Ожидали мы в бою. Конь все плыл, теряя силы, Верил в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо. Розовела вдруг вода.

Уходящий берег Крыма Я запомнил навсегда.

Петя невольно представил: в то самое время, когда идет по Севастополю маленький мальчик, потерявший мамину руку, отваливает в море корабль. Ревет сирена, медленно удаляется берег… А за бортом плывет боевой конь, которого некуда взять. Представил и содрогнулся.

Есаул усмехался, довольный произведенным впечатлением.

– Скажите… – обратился вдруг Вальтер. – Скажите, а где сейчас ваш денщик, застреливший коня?

– Он умер во французском Иностранном легионе.

Это его я заставлял пить верблюжью мочу, но было уже чересчур поздно.

– Есаул… Мы пришли сюда, чтобы посмотреть, есть ли здесь люди, которые могли бы встать во главе новой России.

– Вы уже видите, что нет.

– А генералы? Руководители белых армий?

– Они живут прошлым, как и Градоначальник. Хотим мы того или не хотим, но мы – только осколки уже не существующего общества. Мы можем помочь скинуть в России коммунистов… Ради этого многие пойдут драться, но и не более того.

Строить мы ничего не умеем и не можем.

– Вы даже не спрашиваете, почему нас интересуют такие люди и кто нас послал сюда. Неинтересно?

– Если честно – то нет. Вы не представляете, сколько разных невероятных людей толчется вокруг нас, бедных эмигрантов… От советских агентов и иностранных шпионов до людей, которые носятся с самыми фантастическими идеями. Хотите нас как-то использовать? Это можно. Хотите найти в нас тех, кто сам поведет в будущее? Не получится.

Петя давно присматривался, включив «третий глаз».

Он давно понял, кто этот потертый человек за угловым столиком… Это был Николай Александрович Лопухин. Рядом с ним сидела Надежда Владимировна Лопухина, Римская-Корсакова по отцу. Петя внимательно наблюдал за ними… Отец казался растерянным, неуверенным в себе, часто пьющим. Было заметно, что он рано постарел от постоянного тяжелого труда, от невнятного положения иностранного рабочего в чужой стране. Мать выглядела сгорбившейся и усталой.