Константин Райкин и Театр «Сатирикон»

Их подход более радикален: с помощью воображения они стремятся отойти от себя самого как можно дальше, стать другим, влезть внутрь неведомой вещи, открыть в ней ее собственные законы существования, зажить по ее правилам, открыть для себя ранее неведомые источники энергии.

Изменение облика у таких артистов на сцене (при минимальном использовании грима и бутафории) настолько поражает, что выглядит как чудо. Нам нравится замечать, ка?к они не похожи на себя самих в каждой следующей роли. Но, пожалуй, главным эффектом от такой актерской игры для зрителя станет то, что театральная суть героя одержит верх над его повседневной «жизненностью» и подчинит ее себе.

Например, Сэра Эндрю из «Двенадцатой ночи» мы впервые узна?ем только благодаря театру, а уж затем начнем узнавать его черты в жизни, людях нашего окружения. Утрированность, избыточная красочность, маска и т. д. – все это необходимо для театрального выявления сути таких героев; благодаря актеру-лицедею его герои предстают в образе резко очерченном, сгущенном, ярком и вызывающем мощный эмоциональный отклик в зрителе.

Именно таков по природной склонности, телесной органике и физиогномическим данным Константин Райкин: он был и остается лучшим актером-лицедеем своего поколения.

Он и сейчас любит повторять, что артист должен в совершенстве владеть самым первобытным и простым (не значит «примитивным») способом познания другого. «Познать другого» значит стать другим, совершить с помощью воображения скачок через про?пасть, разделяющую меня и моего героя, зажить по его правилам, отзываясь всем своим телом на жизненные импульсы чужой души: то есть совершить «перевоплощение» в самом точном и буквальном смысле этого слова.

Этот способ познания присущ человеку с самого рождения, им прекрасно пользуются дети (чтобы поиграть в машинку, надо самому стать машинкой); для актера он должен составлять базовое профессиональное умение.

Тем удивительнее то, что Константин Райкин начал свой профессиональный путь в «Современнике» – театре, который в 1960-е годы приучил своих зрителей к тому, чтобы «жизненность» и «достоверность» в сценическом действии предпочитать яркой «театральности»; а «естественность» поведения – «преувеличенности».

Но таковы были общие установки театральной культуры эпохи «оттепели» и начала «застоя»; «Современник» был самым последовательным их воплотителем.