О Пушкине и не только. Заметки дилетанта

Другой увлёк её вниманье,

Другой успел её страданье

Любовной лестью усыпить,

Улан умел её пленить,

Улан любим её душою…

И вот уж с ним пред алтарём

Она стыдливо под венцом

Стоит с поникшей головою,

С огнём в потупленных очах,

С улыбкой лёгкой на устах.

А дальше – прощание, отъезд, последнее упоминание имени:

И скоро звонкий голос Оли

В семействе Лариных умолк.

Улан, своей невольник доли,

Был должен ехать с нею в полк.

Итак, всё сказано, впереди ещё много переживаний главных героев, переживаний читателя с главными героями…

«Я так люблю

Татьяну милую мою»…

И всё-таки обидно за Ленского, обидно и за Ольгу, слезу она так и не уронила…

Но вот в чём сила не только чтения, но и перечитывания.

Замечаешь, наконец, что эта строфа («мой бедный Ленский») имеет три номера: «VIII – IX – X» – так изредка встречается и в других местах романа, и это – признак того, что были ещё строки и строфы, которые Пушкин, может быть, в окончательной редакции исключил, но не стал менять общую нумерацию строф в каждой главе.

Существуют исследования пушкинистов по всем вариантам и черновикам сочинений Пушкина, но это все-таки специальная литература, её надо искать… Может быть, просто взять «Полное собрание сочинений»?

И вот радость почти исследователя, пусть дилетанта, любителя, но это тоже открытие, пусть сделанное с 101-й раз. Действительно, в черновой рукописи Пушкина есть ещё две строфы, имеющие как раз два «лишних» номера: «VIII и IX».

Тот же лёгкий и совершенный пушкинский стих, но строки другие, широкому читателю почти неизвестные:

Но раз осеннею порою

Одна из дев сюда пришла.

Казалось – тягостной тоскою

Она встревожена была —

Как бы волнуемая страхом,

Она в слезах пред милым прахом

Стояла, голову склонив —

И руки с трепетом сложив.

Но тут поспешными шагами

Её настиг младой улан,

Затянут, статен и румян,

Красуясь чёрными усами,

Нагнув широкие плеча

И гордо шпорами звуча.

Она на воина взглянула.

Горел досадой взор его,

И побледнев, она вздохнула,

Но не сказала ничего

И молча Ленского невеста

От сиротеющего места

С ним удалилась – и с тех пор

Уж не являлась из-за гор.

Так! равнодушное забвенье

За гробом настигает нас.

Врагов, друзей, любовниц глас

Вдруг молкнет. Про одно именье

Наследников сердитый хор

Заводит непристойный спор.