Подобен морской волне

Я стоял у стены и тер себя в разных местах, как будто я в душе. Потом потихоньку я начал валиться на бок, при этом продолжая «мыться». Меня не успели поймать, и я ударился головой о спинку кровати. Все произошло очень быстро, но во сне это было очень долго. Больше я этим не занимался. А через 14 лет я узнал, что это разновидность холотропного дыхания, и его изобрел некий психолог по имени Станислав Гроф после запрета ЛСД.

Когда наступал май, мы отправлялись на охоту. Только охотились мы не на зайцев и лис, а на майских жуков.

Мы ходили по лесу и собирали их. Жуки были немного страшные, но очень добрые. Можно было даже пускать их походить по рукам. У них приятная походка. Мы собирали целые армии жуков в своих пеналах. Помечали их краской, чтобы никто не украл. Мы делали дырки в пеналах, чтобы они не задыхались. Но они все равно почему-то умирали. Умирали они всегда молча, без криков и стонов. Потому что они были очень добрые. И мы устраивали для них достойные похороны.

Словом, в интернате было много интересных занятий.

Мы бегали и играли на стройках, делали для себя ходули и воздушных змеев, жгли фугас, рисовали карты местности, коллекционировали вкладыши от жвачек, фишки, крышки от пива, бирки от сигарет. Ночами сочиняли и рассказывали друг другу страшные истории. Например, про конец света.

Все знали, что в 2000 году будет конец света. Кто-то умный это предсказал, и мы верили. В принципе особо умным быть и не надо, чтобы это предсказать. Такая круглая дата! Немудрено, что случится что-то важное.

А конец света – это очень важно. Немного страшно, но очень интересно. Как сама Жизнь. Я представлял конец света в трех вариантах: либо еще один потоп, либо какая-то огненная стихия, либо закончится кислород. Больше всего я боялся удушья, поэтому огонь меня вполне устраивал. Думал, что сгореть заживо будет не так больно, как задохнуться. Я отдавал себе отчет, что от конца света невозможно спастись, но все равно откладывал сухари в свой шкафчик на всякий случай. На обед давали два куска черного хлеба и один белого. Мне хватало по одному того и другого. А иногда я экономил и два черного. Из белого хлеба сухари получались невкусные. Я накопил довольно много сухарей и был готов к концу света, но вдруг одному мальчику пришла посылка. Помимо прочих вкусностей там были малиновое варенье, паштет и шпроты. Мы заключили договор – с меня сухари, с него варенье и паштет. Ели мы все это по ночам, потому что так гораздо вкуснее.