Святая Анастасия Сербская. Чудеса и пророчества

Поэтому с этой минуты, моя святая сестро Анастасия, молись, чтобы нас Господь встретил и в Царствии Своём, и снова соединил.

В путь, наши монашеские сообщества нас ждут».

Услышав всё это, монахиня Анастасия встала, а за ней и сестра Феодора. Они перекрестились, подняли свои монашеские сумы и двинулись дальше.

Брат, не господарь

Всё утро епископ Калиник и монах Симеон тряслись на твёрдой скамье, глядя, как кучер Павле кнутом подгоняет лошадей.

«Полегче, полегче, дорога действительно плохая, но мы выдержим.

Не слишком мучай этих двух белых красавцев, они равномерно бегут и радуются, что везут нас в Студеницу», – упрекнул кучера отец Симеон, исподлобья глядя на епископа.

Монах был почти на десять лет старше епископа. И удивлялся, что архиерей довольно часто покашливает:

«Ах, мой честной владыко Калиниче, ты должен гораздо больше ходить пешком и тогда избавишься от этого кашля».

Епископ ничего не ответил на этот благожелательный совет. Он как бы застыл, сидя на скамейке и сильнее упёрся ногами в пол.

Отцу Симеону казалось, что Калиник и дальше видит в нём Великого жупана Неманю.

«Вот, в нескольких километрах отсюда река Студеница. Я хочу, чтобы ты и Павле отдохнули. Остановимся, простимся здесь, и вы оба вернётесь назад. А я во славу Божию, да и ради здоровья своего, пешком пойду к твоим братьям наверх, в монастырь. Так я почту и их, и себя в этой честной ризе монашеской, да и обет, данный Богу. Чтобы быть скромным и равным в братстве со всеми».

На эти слова отца Симеона его спутники не реагировали. Они молчали, но – вспомнив, что река глубокая, узкая, и что в этом направлении через неё не перебраться – епископ хотел ему предложить подвезти его до подножья Радочела, где через речку проложен деревянный мост. И именно тогда, вдруг, у монаха вырвался повелительный клич:

«Стой! Я здесь выхожу».

Единственным ответом спутников было спешно остановить повозку.

Лишь когда все сошли на землю, кучер Павле решился произнести: «Господарю, я Вас понимаю, хорошо, что Вы решили вернуть нас назад!»

Монах Симеон не дал себя смутить:

«Я тебе не господарь, юноша.

И больше не унижайся ни передо мной, ни перед кем бы то ни было, кто имеет власть. Говори всегда так, как ты думаешь, а не как тебя учили многие, которые никак не хотят видеть во мне брата».

Затем монах Симеон обнял растроганного Павле, поцеловал его трижды, потом ещё раз крепко обнял за плечи.