Златан Ибрагимович. Только бог может судить меня

Если уж я попал в шведский клуб, то я должен вести себя как швед – сдержанно и немного отстраненно. Скажу прямо: полностью превратиться в шведа мне не удалось, потому что корни – это корни и от них никуда не деться, но я стал гораздо сдержаннее, а от избытка эмоций избавлялся посредством тренировок. Хороший футболист – это десять процентов таланта и девяносто процентов труда. Тренеры оценили мои старания, но вдруг случилась новая неприятность. С детства у меня сформировалось легкое, точнее – легкомысленное отношение к велосипедам.

Если мне было лень идти пешком, я угонял первый попавшийся велосипед и не считал, что я сделал что-то из ряда вон выходящее. Красть плохо, красть грешно, но иногда приходится… У меня тоже крали велосипеды – один раз свой и много раз чужие. В Мальмё это что-то вроде местного спорта – угонять велосипеды…

– Разве отец не мог купить тебе велосипед?

– Не мог. Мое содержание обходилось ему довольно дорого – бутсы у меня на ногах просто горели, да и форма быстро приходила в негодность.

Но самой крупной статьей расхода были выезды на игры – в Стокгольм и за границу. Клуб оплачивал нам билеты, обеспечивал жильем, но деньги на карманные расходы давали родители. Кому-то больше, кому-то меньше, но в среднем – двести или триста крон, это двадцать или тридцать евро. Отец же мог дать мне не больше сотни, так что я не мог развлекаться наравне с моими товарищами. Угнетало ли меня это? Еще как угнетало! Выхода было два: или признать свою бедность, чего я ни в коем случае не мог сделать, хотя об этом и так всем было известно, или же надеть маску человека «не такого, как все». Все идут вечером в ресторан, а мне хочется пошататься по улицам. Все собрались в кино, а я иду к озеру, чтобы посмотреть на уток. «Выбираешь, какая пожирнее?» – спросил меня однажды в Копенгагене один из игроков, сын богатого бизнесмена. Велик был соблазн швырнуть его в воду, и годом раньше я именно так бы отреагировал на ехидную подначку. Но теперь я уже стал другим. «Выбираю, – сказал я. – Поймаю утку и подарю тебе – в кои-то веки будет на вашем столе мясо». В тот момент я испытал гордость. Впервые в жизни я ответил на колкость вежливо и спокойно, но тем не менее эффективно – мой оппонент так и не нашелся, что ответить. Что же касается велосипеда, то просить его у отца мне просто не позволяла совесть. Проще было угнать, и однажды я вернулся с тренировки домой на велосипеде помощника Калленберга.