Волнующее слово – диалог поколений

А потом им нужно было таскать тяжелые мешки, тюки, коробки с посылками, связки с газетами и письмами, то загружая, то разгружая подводу. Это тяжелый труд для ребенка, но за эту работу давали паек, в котором иногда был кусок сахара. Для Зины этот был праздник! Она вспоминала, что никогда не съедала кусок сахара сразу, а раскалывала его на мелкие кусочки, которые подолгу держала во рту, стараясь продлить удовольствие.

Жизнь с приходом дяди Матвея и работы на почте стала потихоньку налаживаться, голод стал не таким сильным, но неожиданно в дом пришла беда.

Для сушильного комбината, который был в поселке, люди собирали в колхозном саду яблоки. После работы Анна подняла с земли несколько яблок падалиц, положила их в передник и хотела отнести Зине. Но бригадир посчитал это воровством. Времена были такие суровые. Анну арестовали, Зина не дождалась маму домой ни в этот день, ни в два последующих. Добрые соседи, которым тоже было голодно, как могли подкармливали ее. Низкий поклон этим людям! К счастью, Анну отпустили, но какой ценой! Именно в эти дни пришла похоронка на ее мужа, бойца красной армии – Тарунина Федора Федоровича! Это помогло избежать Анне тюрьмы, но мужа и отца своей дочери она потеряла! Мой прапрадед погиб на войне героем. Его имя высечено на обелиске славы у вечного огня в его родном поселке Кадом!

Зине с ее семьей удалось пережить войну и голод. Победу встречали на площади, где висел громкоговоритель. Она вспоминала, как все плакали и смеялись одновременно, как она кружилась от радости, глядя в чистое майское небо!

Были и другие рассказы про военное детство.

Но из всех рассказов, меня поразила история о том, как однажды Зина наблюдала за колонной немецких военнопленных. Они шли серым непрерывным потоком, грязные, оборванные, жалкие и понурые. По обочинам стояли люди, но большинство пленных не смотрели на них. Люди же стояли молча, никто не кричал вслед фашистам проклятья, не бросал в них камни, они просто стояли и смотрели. Зина говорила, что в тотчас как-то осознала, что, оказывается, фашисты – это просто люди, до этого в ее детском воображении фашисты были просто какой-то неведомой злой силой. А теперь она видела, что это такие же люди, как она, и не понимала, как они могли стать нелюдями, зверями, гадами! Тем не менее, Зина рассказывала, что в эти мгновения она вместо ненависти, которую испытывала до этого момента к убийцам своего отца, почувствовала жалось к ним. Это было необъяснимо с точки зрения здравого смыла.