Стальной излом. Остановить Гудериана!

Они изначально сильно проигрывали немецким (даже сравнивать нечего!), война же добила их окончательно. Если в фатерлянде на шоссе спокойно мог сесть тяжёлый бомбардировщик, то в России по нему с трудом проходила даже гусеничная техника. И чем дальше на восток, тем становилось всё хуже и хуже.

Но приказ выполнять надо. И танки Небеля упорно шли вперёд, стараясь при этом не слишком сильно растягиваться. У Клауса под рукой имелось шесть панцеров – две «тройки» с 50-мм орудиями и четыре лёгкие «двойки». Конечно, по штату полагалось бы восемнадцать машин, но тяжёлые бои уже внесли свои коррективы в состав, а заменить выбывшие машины было просто нечем.

И такая же ситуация складывалась во всей 4-й танковой дивизии: она сейчас насчитывала от силы шестьдесят машин – и это из почти двухсот, имевшихся в строю в начале сентября! Русская кампания пожирала бронетехнику со страшной силой. И не последнюю роль в этом играли дороги – танки ломались на них один за другим, ремонтники же просто не успевали чинить их.

Клаус с тревогой смотрел, как его танки преодолевают очередной крутой подъём (местность вокруг оказалась холмистой). «Двойки» и «тройки» шли по разбитой дороге еле-еле, на второй скорости, стараясь по возможности объезжать ямы, наполненные грязной водой. «Купаться» в них категорически запрещалось – можно плотно застрять. Скользкая глина намертво облепляла траки и гусеницы, машины отчаянно буксовали, елозили туда-сюда, но не двигались с места. При каждом рывке отваливались целые пласты глины, но через минуту налипали снова.

Ползли по дороге почти на ощупь – оптика и смотровые щели были заляпаны грязью, не видно почти ничего. Гауптман Небель высунулся из люка, чтобы хоть что-то видеть и показывать направление. К счастью, уже немного прояснилось, стало чуть суше (но и холоднее тоже), и Клаус взбодрился – дай Бог, скоро доберётся до места. Но тут возникла новая опасность – русские самолёты.

Небель услышал в небе шум моторов и поднял голову – над ним один за другим проходили группами советские штурмовики.

Он прекрасно знал, что стокилограммовые бомбы «илов» очень опасны для его машин, особенно для слабобронированных «двоек», не говоря уже о том, что от взрывов часто лопались заклёпочные и сварные швы, и тогда панцеры буквально разваливались на ходу.