Стальной излом. Остановить Гудериана!

Осторожный, рассудительный генерал-фельдмаршал фон Клюге неоднократно жаловался фюреру на своевольства и непочтительность Гудериана и особенно – на его недопустимый тон, который тот взял в разговорах. Однако должной поддержки он не получил: Гитлеру важен был результат, и пока панцеры Гудериана успешно шли к Москве, он никому не позволял трогать своего «танкового гения». Фон Клюге, скрепя сердце, вынужден был смириться с поражением.

План действий, озвученный Гальдером, Гудериану в целом нравился – отвечал его чаяниям и намерениям: как можно скорее достичь Москвы.

Однако имелись и кое-какие моменты, которые следовало уточнить и поправить. В частности, ему, как всегда, хотелось гораздо большей свободы в принятии решений – получить так называемый открытый лист, право на самостоятельные действия. Чтобы не выполнять чужие распоряжения, а поступать так, как сам считает нужным. Не спрашивая при этом ни мнения Ганса фон Клюге, ни разрешения самого командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Федора фон Бока.

После небольшого спора ему удалось добиться своего: 2-й танковой группе, в частности, разрешили начать операцию чуть раньше, чем всем остальным, не 2 октября, а 30 сентября. Что это давало? Очень многое: во-первых, панцеры Гудериана успевали воспользоваться ещё сухой, ясной погодой, чтобы быстрее достичь шоссе Орёл – Брянск с хорошим твёрдым покрытием и встать на него. Во-вторых, позволяло избежать неразберихи (куда ж от неё денешься!), неизбежной при всяком большом наступлении.

И в-третьих, самое главное – обеспечивало надёжную поддержку с воздуха.

Вся мощь германской авиации будет работать только на него, Гудериана. И, как следствие, бомбардировщики расчистят для его панцеров дорогу на Москву, сметут с пути те немногие заслоны, которые большевики наверняка успеют поставить.

А больше от авиации и не требуется: всё остальное он сделает сам («Вы только не мешайте!»).

Гейнц планировал совершить быстрый прорыв к Севску и Орлу, с ходу взять Серпухов и затем повернуть на Москву.

Сильного, упорного сопротивления он не ждал, полагая, что бо?льшая часть Красной Армии уже давно уничтожена под Киевом или же взята в плен. У Сталина просто не останется резервов, чтобы остановить его.

На острие главного удара Гудериан ставил 24-й танковый корпус, куда входили две его лучшие панцерные дивизии – 3-я и 4-я, за ними по пятам (ни в коем случае не отставая!) будет двигаться 10-я моторизованная дивизия.