Музыка снежных вершин. Истории и песни тибетского йогина Миларепы

Джецюн спел такую песню:

Обращаюсь с молитвой к своему непревзойденному Ламе,

Чье сочувствие охватывает всех существ.

Я развил оба аспекта Просветленного настроя,

И любовь моя так велика, что на меня не бросаются псы.

Не бойтесь, я не стану вас грабить —

Я, нищий, отринул цепляние за эго и жажду обладаний.

Сейчас здесь есть разбойник, но это не я!

Берегитесь его!

На границе вдоха и выдоха

Цепь жизни тонка, словно нить.

Здесь вас преследует разбойник умственных завес,

Миг за мигом приближая

Посланников владыки смерти.

С каждым уходящим днем, месяцем и годом

Он неуклонно крадет вашу жизненную силу.

Не лучше ли надежно спрятать ее

В бессмертном, изначальном Ясном свете ума?

На границе сансары и нирваны

В хрупком доме ума пребывает

Заветная драгоценность заслуги, исполняющая желания.

Посланники прошлых ошибок,

Ведомые десятью неблагими деяниями,

Разбойники – пять ядовитых мешающих чувств —

Неизменно разворовывают ваше богатство заслуги.

Не лучше ли как следует укрыть его

В кладовой мудрости двух накоплений, доведенных до совершенства?

На границе мирского и высшего знания

Лежит крохотное семя истинной

природы.

Посланники неведения —

Бесовские разбойники веры в отдельное существование явлений,

Направляемые бурным потоком негативных мыслей,

Стремятся похитить семя истинной природы,

Пока вы связаны представлениями о «я».

Не лучше ли бережно спрятать его

В мудрости-осознавании естественного ума?

Недвижимый язык за сомкнутыми устами —

Это мое [молчаливое] наставление.

Если ты понял его, оно – бесценный клад;

Если нет, оно – заноза, колющая ухо.

Эти строки, сложенные в моем скромном уме,

Выражают помысел Победителей времени.

Испейте их мелодию, почтенные покровители.

Молюсь о том, чтобы вам посчастливилось следовать Дхарме

И делать добро.

Помните: все составное подобно звездам,

Помутнению глаза, миражу и росе,

Пузырькам на воде, сновидениям,

Молнии, туманам и облакам.

* * *

Один старик сказал: «Потрясающе! Откуда ты?» Он задал еще много вопросов, а после того, как Мила ответил на них, воскликнул: «Джецюн Миларепа и его ученик! Я не узнал вас!»

Старик поклонился, обошел вокруг них и поднес йогурт и тормы.

Мила произнес: «Я ценю твое подношение еды для йогинов, но мне даже не в чем хранить эти тормы. Оставь их себе».