NOFX: ванна с гепатитом и другие истории

Всю неделю до шоу Ли[2 - Интересная пикантность: Ли трахал лучшую подругу моей мамы, когда он был старшеклассником средней школы. Ему было восемнадцать, а ей сорок. Они до сих пор вместе.] то психологически настраивал меня в положительном ключе: «Вечер пятницы! Готовься!»; то оказывал отрицательное психологическое давление: «Ты точно получишь пизды! Тебе, блядь, лучше приготовиться!» Чрезмерное перевозбуждение и страстное желание постепенно дошли до точки кипения.

Наша группа въехала на стоянку вечером перед шоу, и мы налегали на водку с апельсиновым соком за мусорными контейнерами, ожидая начало выступления групп.

Мои старшие друзья всегда подтрунивали надо мной за то, что я позер, но теперь я был на реальном панк-шоу, готовый к тому, чтобы меня лишили девственности и чтобы я стал настоящим панкером. Мой желудок очень не по-панковски журчал, меня мутило от страха, и я был уверен, что это было и слышно, и видно. Например, в тот момент, когда я задиристо объявил: «Наконец-то я окружен такими, как я!», и парочка двадцатилетних молодых людей, прогуливавшихся мимо, рассмеялась надо мной.

Я был молодым и бухим в кашу. Я был готов идти внутрь.

На стенах за сценой были граффити и названия музыкальных команд, а в стенах туалета ногами были выбиты дыры. Это было похоже на то, как будто психи, содержащиеся в учреждении «закрытого типа», захватили лечебницу. Я был слишком загашенным, чтобы понимать, кто это на сцене и играют ли вообще они реальные песни, но это был самый здоровский звук, который я когда-либо слышал.

Я спустился к сцене, и какой-то случайный парень схватил меня и швырнул на середину танцпола. Я едва мог ходить, не говоря уже о слэме, и с ходу получил в репу. Мой череп зазвонил: «БОН-ННННННН!» Я чувствовал себя как пинбольный шарик, отскакивающий от осатанелых рикошетирующих бамперов. Меня били и толкали со всех сторон. Кто-то схватил меня за майку, и она наполовину разодралась на спине. Это совсем не было похожим на мои репетиции слэм-дансинга, которые я устраивал в своей спальне.

Меня жестко отмутузили.

Наконец я, ошеломленный и задыхающийся, выбрался из пита, ковыляя, обратно в вестибюль. Я прошел свое испытание огнем. И больше не был позером-выпендрежником. Я был панкером. Мое тело было сплошь в синяках от ударов, мои пальцы болели оттого, что я ударял других. Утром с жуткого похмелья у меня были конкретные разборки с матерью, так как наврал, где я был. Но мне было все равно.