Круги на воде

– Что-то не похож ты на инока! – грозно закачал головой старший.

Артемий отряхнул кольчугу. Да, меч в ножнах сбоку, и не простой, татарский, чуть с изгибом. Кольчуга, широкие штаны и сапоги. Так, скорее, одевались войны, но никак не монахи. И кольчуга в крови.

– Я его знаю, – вдруг раздался голос одного из лучников, – он из обители, с монахами его видел несколько раз.

– Откуда едешь? – чуть менее строго спросил старший десятник.

– С Мордвы, – показав рукой, выдохнул инок, – князь Пургас войной идет, за мной его войны гнались, еле ушел.

Сообщение у меня важное для настоятеля Благовещанской обители Симония.

– Пургас? – переспросил десятник и снял личину, которая крепилась к шлему.

Под личиной показалось бородатое, но относительно молодое лицо воина.

Пургас – князь мордовских язычников, уже не раз совершал набеги на эти земли, но отбивалась дружина. А теперь, по слухам, у него в войске появились упыри. Они бессмертные. Отрубишь руку – через некоторое время рука вырастает.

Ударишь мечом – вроде готов, а потом оживает. Только Савва – сотник княжеский, говорил, что будто бы столкнулся в бою с таким, и рубанул голову ему с плеч. Не ожил обезглавленный упырь.

Старший слез с коня и подал знак остальным. Полукольцо вокруг монаха разомкнулось, и лучники встали по флангам походного строя, достали свои луки, внимательно глядя по окрестностям.

– Добрыня, Любомир, – крикнул десятник, – проводите инока до обители. А остальные, за мной. – И снова вскочил в седло, причем, сделал это, даже не ставя ногу в стремя.

Просто прыгнул с земли и все, в седле. Не опираясь и не цепляясь за седло.

– Остальные, за мной, – махнул рукой старший, и добавил, – Любомир, как проводишь, доложите князю, что Борис десятник поскакал в дозор, пусть собирают войско, Пургас войной идет!

Получивший передышку Аргон дышал уже чуть лучше, и Артемий, вставя ногу в стремя, залез в седло и натянул повод. Любомир и Добрыня, вооруженные длинными копьями, сопровождали монаха по бокам, и кони рысью проделали остаток пути до монастыря.

Постепенно стали попадаться деревянные хижины, встретилось небольшое стадо коров с пастухом, чувствовалось, что город уже близко. Когда впереди показалась река и деревянные стены обители, дружинники пришпорили коней и погнали в сторону крепости, которая возвышалась на холме справа.

– Бывай, Артемий, – крикнул, обернувшись, Добрыня, тот самый, что узнал инока, и начал взбираться на холм.