Сорняк

Следующий пропустил так же, только изгиб сделал в другую сторону, чтобы не перекосило. Потом ещё один, ещё… Так он истратил всю принесённую охапку, но дело было сделано. Перед ним сейчас был участок плетёной, пусть и довольно грубо, стены шириною почти что в метр и высотою почти до середины бедра. Если его ужать вниз, чтобы зазоры между прутьями были поменьше – будет по колено. Корзинка, конечно, но если её снаружи обмазать глиной, получится уже стенка… Миша отошёл на несколько шагов назад, полюбовался немного и не спеша двинулся обратно к ручью нарезать новый пучок прутьев.

Корзинка корзинкой, но если поставить такие стенки в два ряда, а промежуток между ними заполнить глиной с песком и природным щебнем, может получиться очень даже серьёзная конструкция… А потом ее ещё свежесрезанным дерном сверху покрыть…

Весь оставшийся день он посвятил заготовке, прерываясь лишь на короткое время обеда – доедал печёное мясо. А вечером, при свете костра продолжил плетение стен. Спать лёг глубокой ночью, в первый раз, наверное, в этом мире испытав чувство удовлетворения собой и своими действиями.

Следующим днём работу продолжил, но очень скоро убедился в опрометчивости такого решения, так как недовольное урчание в животе красноречиво напомнило о том, что завтрак пропускать нехорошо. Мясо кончилось ещё вчера, запасов злаков Мишка вообще не делал, так что недолго собравшись, привычно подхватив дротики, копьеметалку и булаву, в очередной раз взглянув на кучку веток кустарника и незаконченный плетень, отправился на охоту.

Степь изменилась. Там, где еще недавно беспредельно властвовала желтая, сухая от зноя палящего с неба солнца трава, теперь бушевало бескрайнее зелёное море. Ветер гонял по нему причудливые травяные волны, а на горизонте виднелись темные струи проливающегося с низких облаков ливня. Все это огромное пространство за каких-то несколько дождливых дней преобразилось до неузнаваемости. Всё, включая животный мир.

Ни одного суслика в этот раз Миша не нашёл, хотя и обошёл все ближайшие норы.

То ли ушли жирные грызуны куда-то, то ли попрятались до лучших времен в глубине своих подземных убежищ. Не суть дела. Привычный уже образ жизни начинал стремительно меняться, и Мишка встречал перемены с радостным, непонятно откуда взявшимся возбуждением. И хотя прекрасно понимал, что, скорее всего, это приведёт к целому ряду опасных, трудно разрешимых проблем, поделать с собой ничего не мог.