Моя любимая Эми. История о том, как я дважды потеряла свою дочь

Прибавьте сюда двоих детей – просто вечная усталость. Но я шла вперед.

Хоть эта болезнь и раздражала, она совершенно не изменила моей решимости. Я всегда стремилась к тому, чтобы меня знали как человека, который может что-то делать, а не наоборот. Так или иначе, я продолжала подрабатывать и быть за двоих родителей дома. Сейчас я могу сказать, что Митчелл бывает самым милым мужчиной на свете, и нам повезло сохранить хорошие отношения. Но когда дети были маленькими, Митчелл все время работал, зарабатывал деньги.

Уайнхаусы были хороши в приумножении капитала. Тем более на дворе были 1980-е, когда все старались сколотить состояние. Мы были, наверное, единственной семьей на Осидж-Лэйне, владеющей «Ягуаром» и серебристым «Роллс-Ройсом», припаркованными у дома. Помню, как Алекс пришел домой из начальной школы, жалуясь, что никто из его друзей не верит, что у его папы есть «Роллс-Ройс». «Но это правда, мама. Он же правда есть, да?» – спрашивал он, а я всегда отвечала: «Да, Алекс, у него он ПРАВДА есть».

Когда родился Алекс, Митчелл работал в компании по установке стеклопакетов. Он продолжал трудиться там и после появления Эми, но теперь всегда брал двойные смены. Митчелл, храни его Господь, может быть таким выпендрежником; как быстро он деньги зарабатывал, так быстро он их и спускал – на одежду, туфли, машины и друзей. По возвращении с работы он усыпал Эми и Алекса подарками, а весь дом наполнялся любовью. «Папочка, папочка!» – кричали дети, как только слышали скрежет в замке. Они очень радовались его возвращению – бросались к нему, долго обнимали и целовали.

Эми говорила о «папочке Митчелле» и «Митчелле Уайнхаусе» как о двух разных людях. Митч Уайнхаус был потрясающим рассказчиком, который усаживал ее к себе на колени и рассказывал ей «митчеллизмы» – семейные истории о старом Восточном Лондоне, о гангстерах и спекулянтах. А был также «папочка Митчелл», который, только вернувшись, снова куда-то убегал. Даже сейчас Митчеллу сложно долго сидеть на месте. Он встает и начинает заниматься чем-нибудь еще.

Он просто такой.

Наши дети ничего от него не хотели. Они любили его, и он любил их, но об их физических и эмоциональных потребностях все время заботилась я. Я не буду лгать, что никогда не высказывала Митчеллу претензий по этому поводу. Иногда я страшно изматывалась и уставала, но старалась играть свою роль, потому что Митчелл много работал. «Дженис, тебе придется с этим справляться, так будет продолжаться еще долго», – думала я.