По прозвищу «Самурай»

Армен достал новую сигарету из пачки, закурил, выпустил очередную порцию дыма, внезапно затушил сигарету и забычковал, а после убрал назад в пачку.

– Тут так не принято – сообщать и предупреждать. Сразу самого подставят, и в ящик быстро сыграешь, – делово ответил мне он, слегка прищурившись, – у меня не первая ходка. А совет я тебе все же дам, но потом. Вспомнил, за что тебя?

– Да, – еле заметно кивнул я, – но не до конца.

– Обычно так и бывает, – сказал и немного закашлялся кабатчик, – пока ты все не вспомнил, у тебя постоянно будут проблемы.

Нужно продержаться немного, с недельку, может, две. Тогда ты никому не интересен станешь, и сам будешь свою роль играть.

Я подвинул к себе стоявший рядом деревянный табурет и плюхнулся на него. Примерно так я себе все и представлял, нужно быстрее найти свою роль и спокойно выполнять то, что положено, ну или что прикажут.

– Мне в дружину предлагали, если соглашусь, все закончится? – с надеждой посмотрел я на хозяина заведения.

Я уже почти простил его, наверняка сам на его месте сделал бы то же самое – ну кто такой мне этот случайный постоялец? А с этими всемогущими руководителями тут жить, и очень долго жить. А те, кто правила игры не соблюдает, долго не живут.

– Смысла нет, – покачал головой армянин, – если захотят, и там достанут, а свободы передвижений лишишься. Это если все закончится, тогда…

Я вздохнул, заерзал на табурете, и он скрипнул подо мной. Вроде не такой тяжелый – метр восемьдесят два, восемьдесят пять килограммов, вдруг пришли мне на ум мои исходные антропометрические данные.

Надо же, память начала возвращаться!

– Тебе нужно что-то вспомнить и сделать, тогда… – договорить Армену не дали.

Дверь в таверну скрипнула, и быстрым шагом ввалился помятый мужик с красной рожей в странных брюках и ботинках, но в синей накидке дружинника поверх серой холщевой рубахи.

– Армен, выручай, родной, – взмолился тот и протянул трясущуюся руку, – трубы горят, сил нет, а мне на стену идти через час, плесни…

Тут вошедший покосился глазами на меня, видимо, признав постороннего.

Армен молча покачал головой, встал, шаркая ногами в тапочках, прошел за стойку, повозился там немного и поставил стопку с мутной жидкостью.

– Спасибо, братуха, век не забуду! – дружинник радостно схватил стопарь, лихо опрокинул его внутрь. Крякнул, перекрестился, положил на стойку медную монету и быстрым шагом покинул заведение.