По прозвищу «Самурай»

Промолчи, живее будешь, – почти шепотом пробормотал он, – а завтра, смотри, я сменюсь, могу тебе город показать, часов в десять, после того, как ты распределение пройдешь, договорились?

– Договорились, – кивнул я головой.

Мы остановились около двухэтажного заведения с верандой, на которой стояло столов двадцать. Половина из них была уже занята, звучала тихая музыка из открытых окон, будто гусли кто перебирал. Дом был обычный, фанерный, с крышей из красной черепицы и резными наличниками, явно построенный с закосом под старину.

Иван стукнул в висевшую у дверей колотушку, и сразу из дверей дома вышел бородатый седой мужик за пятьдесят в белом переднике и с суровым взглядом серых глаз.

– Стёп, постояльца привел, из новеньких, – начал пояснять Иван, – определите его, он с конём.

Последнее уточнение было лишним, так как коня я вёл за собой. Без пояснений понятно, что это мой конь, а не Ивана. Иначе зачем мне вести чужого коня в поводу?

– Два медяка с тебя и медяк за коня, – буркнул Степан, а Иван сразу начал прощаться.

– Антох, мне пора, короче, завтра к девяти подваливай в башню, пока все оформишь, я в десять тебя встречу.

– Договорились, – хлопнул я его по плечу.

Мы попрощались, и Ваня убежал на службу, а я отдал коня молчаливому Степану, а сам вошел в двери. Обстановка внутри очень напоминала «У Армена»: такие же типовые стойки, деревянные столы и стулья, только сам зал был чуть меньше, зато веранда намного больше. Пройдя между пустых столов к стойке бара, я спросил у стоявшего ко мне спиной бармена в таком же белом фартуке, как и у Степана.

– Комнату бы снять.

Угрюмый бородатый мужик, что характерно, тоже с исколотыми пальцами, долго буравил меня взглядом, а потом сказал.

– Три медяка за двоих, еда отдельно.

Голос показался мне смутно знакомым, но где я его слышал, увы, вспомнить не мог, как ни старался. Положил перед мужиком три монеты, получил в руку ключ с номером три на такой же бочке-брелоке, как и в Форте, и пошел в сторону лестницы.

Дома типовые, как под копирку, что этот, что у Армена. Нашел свою комнату, отпер ключом, посмотрел на железный ящик посередине, бросил свои пожитки рядом с кроватью. Но кошелек и сумку с деньгами оставил у себя, мало ли что. Меч тоже снимать не стал, кинжал только выложил. Немного подумал, да и кольчугу снимать не стал, мало ли что. Потом спустился назад в таверну. Столик я занял на веранде, где уже сидели человек двадцать.