Без тормозов. Мои годы в Top Gear

Касающейся стиля и вкуса.

Дело в том, что, я, выходит, опять пропустил появление новой моды. Говорят, Джон Даймонд, журналист, недавно умерший от рака, купил Royce напоследок: мол, гори оно огнем, – и этого хватило, чтобы старую перечницу зауважали.

И точно. Я заметил, нынче, если Royce – так за рулем чувак типа Ника Хорнби[60 - Ник Хорнби (р. 1957) – английский писатель.] или Гая Ричи: чуть за сорок, бритоголовый, весь в черном и в очочках, как у Боно, чтобы миновать контроль на входе в «Мет-бар».

Старина Roller стал любимой машиной публики из «Карт, денег, двух стволов».

Подтянутые, энергичные, продвинутые горожане. Прогуляйтесь в районе Шарлотт-стрит, где кучкуются рекламщики: там же от шоколадных «ройсов» не продохнуть.

Забавно, правда? VW новым «жуком» и Chrycler PT Cruiser хотели обаять именно такого вот потребителя, и оба с треском провалились. На PT Cruiser ездит Джим Дэвидсон[61 - Джим Дэвидсон (р. 1953) – английский комик и телеведущий.], а на «жуках» я видел только школьных учителей.

Кто бы мог такое предположить? Квентин Уилсон, как и подсказывала его переменчивая лысина, совал голову в будущее. Почему я не купил Royce, когда он советовал? Завтра цены пробьют потолок.

И бесполезно пытаться заменить Royce другой машиной того периода. Фокус не удастся. К черту Stag, Aston и старый Rover: Rolls Royse семидесятых – идеальная машина на заре светлого нового века мистера Блэра.

Все животные равны. Но некоторые равнее.

    Май 2001 года

Возраст

Я чувствую себя на девятнадцать.

Беда в том, что мои легкие дряхлели постепенно. В девятнадцать я мог бы добежать до Лас-Вегаса и финишировать ну разве что с парой капель пота на лбу – и то от жары. А нынче я не то что через две ступеньки: я каждую одолеваю в два приема. И на ближайшей площадке перекур.

То же самое с выносливостью. В девятнадцать я мог тусоваться и пить неделю напролет, теперь я отрубаюсь в одиннадцать вечера. А похмелье? Боже мой. Я сейчас только после Рождества отхожу.

И это тоже было не так, что в один прекрасный день мне вдруг хватило стакана сухого вина. Все менялось медленно. Сегодня четырнадцать пинт, завтра тринадцать с половиной, потом двенадцать, и наконец теперь, двадцать лет спустя, я косею, нюхнув фруктового соку.