Четвертое июня. Пекин, площадь Тяньаньмэнь. Протесты

Они спускались на лифте с панихиды и готовились покинуть здание. На выходе Чжао Цзыян поделился с коллегами мыслями о том, как в дальнейшем справляться с протестами. Формальная версия плана Чжао из трех пунктов предлагала следующее:

1. Панихида закончилась, и общественная деятельность должна вернуться в прежнее русло. Необходимо убедить студентов прекратить уличные демонстрации и вернуться к учебе.

2. Согласно основной цели снижения напряженности, диалог должен вестись на разных уровнях, через различные каналы и форматы для установления взаимопонимания и поиска различных мнений.

Каких бы мнений они ни придерживались, всем студентам, преподавателям и другим представителям интеллигенции необходимо разрешить свободно выражать свое мнение.

3. Во что бы то ни стало нужно избежать кровопролития. Однако лица, совершившие пять видов деяний – избиение, погром, грабеж, поджог и незаконное проникновение, – должны быть наказаны в соответствии с законом [Pu & Chiang & Ignatius 2009: 5–6].

Если бы Чжао знал о драматических событиях на площади и обнародовал бы второй пункт плана, пообещав продолжение диалога и свободу выражения до, во время или сразу после того, как трое студентов ритуально встали на колени с петицией в руках, он мог бы эмоционально разрядить ситуацию. Но Чжао Цзыян и Ли Пэн обсудили вопросы наедине и разошлись. Поэтому последующие дни и недели стали трудными для обоих.

Ли Пэн не соглашался с мнением Чжао по трем пунктам, поскольку они не предлагали кардинального решения проблем. Ли спросил Чжао: «Что, если студенты хотят свободы и демократии западного образца?» Чжао сказал, что положительный ответ невозможен. Затем Ли спросил: «А как насчет нелегальных студенческих организаций?» Чжао ответил, что правительство не может их признать. Ли хотел провести заседание Постоянного комитета Политбюро для обсуждения этих вопросов, но Чжао сказал, что в этом собрании нет необходимости, сел в машину и уехал.

Почему Чжао так торопился? Двумя днями позже Ли Пэн писал в своем дневнике: «Согласно достоверным источникам, после того как гражданская панихида закончилась, Чжао уехал играть в гольф. Он-то точно умеет забывать о своих проблемах» [Чжан 2010: 72, 81]. Ли Пэн был не единственным, кто язвил по поводу страсти Чжао к гольфу.