Трудовые будни барышни-попаданки 4

– Сашка, хватит, дай Алеше прокатиться! Маменька! Ой!

Лизонька, да и вся компания были так увлечены, что в процессе передачи самоката от Саши к Алеше он чуть не въехал в Николая Павловича. Ватага остановилась. Ребята смотрели на моих собеседников, а великие князья – на удивительную каталку.

– Забавно, – наконец произнес старший царевич. – Так для чего же эта механика нужна?

«Детям развлечься, разве не видно?» – хотела ответить я. Но сама задумалась над сутью вопроса.

В эпоху, в которой я жила и в которую уже вжилась, к развлечениям, особенно детским, относились не так, как в моем веке.

Простая логика в этом была: если взрослым еще надо от чего-то отдыхать, то детям пока отдыхать не от чего. Им нужно поскорее приготовиться к взрослой жизни. Например, детский бал для девочек – тренировка перед будущими балами, на которых женихи выбирают невест. У мальчиков свои науки. А к чему готовит самокат?

– Ваше превосходительство, – бодро вступил Павлуша, – дозвольте ответить!

Николай Палыч с удивлением взглянул на подростка, но кивнул.

Я же в очередной раз отметила эрудированность своих учеников: хоть в кадетах не был, с первого взгляда понял, что мой собеседник в генеральском мундире.

– У рекрутов из внутренних губерний, призванных во флот, иногда наблюдается непереносимость качки. Это новшество поможет научить их удерживать баланс еще на суше и легко выдержать первый шторм.

Николай Палыч опять кивнул, на этот раз явно одобрительно. Я помнила, что позже, на троне, он легко отправит студента в солдаты за эротическую поэму.

Но всегда будет хранить имидж справедливого царя. Мальчик обратился по уставу, ответил разумно – с чего гневаться?

– Госпожа Шторм, это же ваше изобретение? – спросил царевич и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Испытаю его. Позволь-ка, малый.

И взялся за руль. Лизонька недовольно взглянула на бесцеремонного дядю, но помогла Алеше сойти на аллею.

Николай Палыч оттолкнулся и устремился вперед. Дебют был успешным – видно, царевич успел разглядеть, как катались детишки, и удержался.

Потом оттолкнулся еще и еще. Михаил Павлович глядел на него уже с интересом…

Вот, Эмма Марковна, обрадовала человека! Один подарок двум людям. Ведь сейчас не Николай Павлович испытывает незнакомый механизм, а мальчишка Коленька попросил «дай прокатиться». Потому что не было у Коленьки, как и у Мишеньки, стоящего рядом и глядящего с интересом и страхом на катящегося брата, не было у них никакого детства.