Ползут, чтоб вновь родиться в Вифлееме

Вот, например, что сказала Люсиль Миллер своему возлюбленному в начале лета 1964 года, когда тот по совету священника решил прекратить их отношения: «Сначала я пойду к этому твоему пастору и кое-что ему расскажу. Посмотрим, как тебя потом пустят в церковь. Дорогой мой, у тебя не то что репутация рухнет, да вся твоя жизнь яйца выеденного не будет стоить». Артвелл Хейтон – Люсиль Миллер: «Тогда я про тебя такое расскажу шерифу Фрэнку Блэнду – ты пожалеешь, что вообще со мной связалась». Довольно занятный диалог для адвоката по делам о причинении вреда здоровью и супруги стоматолога, тем более адвентистов седьмого дня.

«Да я из него веревки вила», – позднее признавалась Люсиль Миллер Эрвину Спренглу, с которым Хейтона связывали деловые отношения, и обоих – дружеские. (Дружба дружбой, но в тот раз к его телефону оказалось волшебным образом подключено подслушивающее устройство, которое позволило ему записать разговор с Люсиль Миллер.) «Да у него доказательств никаких. У меня факты – а у него что?» В том же разговоре с Эрвином Спренглом Люсиль Миллер упомянула и запись, которую тайком сделала несколькими месяцами ранее в машине Артвелла Хейтона.

– Я сказала ему: «Артвелл, у меня такое ощущение, что ты меня просто используешь». Он пожевал большой палец и ответил: «Я тебя люблю… Это всё не вчера началось. Я бы женился на тебе завтра же, если бы мог. Я не люблю Элейн». Как считаешь, он хочет, чтобы кто-нибудь еще это услышал?

– Да уж, – протянул голос Спренгла на записи.

 – Ему это было бы не слишком на руку.

– Да-да, не слишком, – отозвалась Люсиль. – Самую малость!

Позже на записи Спренгл спросил, где сейчас Корк Миллер.

– Повел детей в церковь.

– А ты дома осталась?

– Да.

– Дерзкая девчонка.

И это делалось во имя так называемой любви; все участники истории безоговорочно верили в силу этого слова. Люсиль Миллер придавала особенное значение словам Артвелла о том, что он «любит» ее и не «любит» Элейн.

Сам Хейтон в суде отчаянно настаивал на том, что не говорил ничего подобного, так, может быть, «шептал ей на ухо какие-то милые пустяки» (защита Люсиль намекала, что не только ей), но не помнит, чтобы давал ей какие-то особые обещания или прямым текстом признавался в «любви». Как-то летним вечером Люсиль Миллер и Сэнди Слейгл проследовали за Артвеллом до причала в Ньюпорт-Бич и, стоило ему подняться на борт своей новой яхты, отвязали швартовые тросы.