Ползут, чтоб вновь родиться в Вифлееме

Почти все собранные здесь очерки были написаны для журналов в 1965, 1966 и 1967 годах, и – предвосхищая вопрос – большая их часть появилась «по моей инициативе». По редакционному заданию я ездила в Кармел-Вэлли, чтобы написать об институте Джоан Баэз, а также на Гавайи; кажется, про Джона Уэйна я тоже писала по заданию, эссе о «морали» мне заказал «Американ сколар», а о «самоуважении» – «Вог». Тринадцать из двадцати очерков были опубликованы в «Сатердей ивнинг пост».

Мне нередко пишут откуда-нибудь вроде Торонто с просьбой (и даже требованием) объяснить, как же мне совесть позволяет публиковаться в «Сатердей ивнинг пост». Ответ лежит на поверхности. Там с большим пониманием относятся к желанию автора писать на определенные темы, готовы платить столько, чтобы он мог это делать хорошо, и тщательно следят за тем, чтобы в законченный материал не вносились правки. Временами приходится отказываться от нюансов интонации, но я не считаю, что это хоть сколько-то меня компрометирует. Конечно, не каждое эссе в этом сборнике говорит в строгом смысле о всеобщем распаде, о крушении мира, и утверждать обратное было бы хвастливо и самонадеянно. Многие из них – скромные личные зарисовки. Но поскольку я не бесстрастный хроникер и не пишу о том, что мне не интересно, то мое письмо, порой непреднамеренно, отражает мои мысли и чувства.

Не знаю, что еще сказать об этих эссе.

Можно было бы упомянуть, что заниматься некоторыми из них мне понравилось больше, чем другими, но ни одно не далось мне легко, да и времени на них было потрачено, возможно, больше, чем они того стоили; что каждый раз во время работы над текстом наступает момент, когда я сижу в комнате, буквально погребенная под кипой листов, исписанных негодными зачинами, в попытке соединить хоть два слова, и кажется, будто я только что перенесла небольшой инсульт, после которого потеряла речь, хотя со стороны повреждений не заметно. Когда я писала «Ползут, чтоб вновь родиться в Вифлееме», я действительно заболела как никогда прежде. Мне было так больно, что я не спала ночами и почти круглые сутки пила джин с горячей водой, чтобы притупить боль, следом добавляла декседрин, чтобы развеять туман от джина, и в таком состоянии садилась писать.