Театр китового уса

Кристабель проводит большим пальцем взад-вперед по шершавой коре палки, как будет делать потом, лежа на узкой кровати – будто оборачивая то время, когда ей не разрешено больше возиться. Совсем маленькой она возилась, и няня одевала ее в курточку с рукавами, которые завязывались на спине, чтобы она не могла выбраться из постели. Больше она возиться не собирается.

Под подушкой она прячет разные палки, несколько камней с лицами и старую открытку с собакой короля, которую нашла под ковром и назвала Собакой.

Она может выложить их в ряд, накормить ужином, заставить разыграть представление и уложить в кровать. Она может защитить их и погладить по головам, если им приснятся кричащие сны, удостовериться, что они не сойдут на холодный деревянный пол.

Она садится на корточки возле клочка укрытой снегом земли и палкой пишет буквы. Е. Е. Е. Она слышит, как няня говорит:

– Бога ради, вот она. Возится в снегу, вся запачкалась.

Кристабель нравится слово «снег». Она шепчет его себе под нос, затем продолжает свою работу, свой ежедневный труд: обводит буквы, создает слова, обретает имена.

С-Н-Е.

Следующим утром

1 января 1920

Новый год, новое десятилетие, новый дом, новый муж. Новый, как новая булавка. Разве мама не говорила что-то о новых булавках? Розалинду будто булавкой пришпилили к простыням брачной постели. Позвоночник окаменел, будто у скелетов динозавров в лондонских музеях. Она застыла на месте. Экспонат. Горничные в белых чепчиках приходят и уходят, зажигая огонь и распахивая шторы, деловые и далекие, как чайки.

Сквозь окно Розалинда видит, как размахивают ветвями голые деревья.

Джаспер сказал, что ей может потребоваться время привыкнуть к роли жены, так как она молода и быть с мужчиной ей внове. (В голове мелькает картинка – августовский вечер неподалеку от лодочного сарая с Рупертом, когда его усы кололи ей шею, как проволочная шерсть, – она отбрасывает ее.) Джаспер верит, что со временем она освоится с супружескими обязанностями.

Познакомится с незнакомым. Она совсем не двигается, потому что кажется невероятным, что те незнакомые действия существовали в этой комнате, бок о бок с такими неуклонно обыденными предметами, как серебряная щетка для волос и прикроватная лампа.

Горничные приносят ей завтрак, устраивают на подносе поверх ее пухового одеяла непривлекательный натюрморт: горка из желеподобной яичницы-болтуньи в изгибе сосиски.