Заговор Локкарта. Любовь, предательство, убийство и контрреволюция в России времен Ленина

Это не вязалось с упомянутой в письме «официальной миссией – и все же, когда четверо мужчин вышли из кафе, один из них пружинящей походкой направился в сторону Уайтхолла. Максим Литвинов не отведал «дипломатического пудинга», а вот молодой Брюс Локкарт, направленный в Москву британскими властями для переговоров с Троцким, как всегда, добился своего. На сей раз он получил рекомендацию единственного человека в Великобритании, который мог вести дела с большевиками. Конечно, он не подозревал, что тем самым запускает цепочку событий, которые приведут к одному громкому делу, названному в его честь.

Роберт Гамильтон Брюс Локкарт в 1915 году по пути в Россию

В 1918 году Брюсу Локкарту был 31 год. Как следует из паспортных данных, в нем было 170 см роста (в то время средний рост английских солдат составлял 165 см). Голубые глаза, каштановые волосы, высокий лоб, ничем не выдающийся нос, среднего размера губы и квадратное лицо. Уши у него были оттопыренные, а фигура коренастая.

С фотографии в документе столетней давности он смотрит на нас холодно: оценивающим, немного скептичным, уверенным и умным взглядом

. Эта фотография вполне достоверна, он вышел на ней правдиво, без прикрас. Впечатление от нее усиливает голос Локкарта, который позже описал один из его друзей: «Его голос был твердым и спокойным, высокомерным и одновременно шутливым, обесценивающим только что сказанное»

.

Он родился в 1887 году в Анструтере, округ Файф, Шотландия, и с гордостью заявлял, что в его жилах нет ни капли английской крови.

Детство Локкарта прошло в большой, счастливой, дружной и благополучной семье. Предки его матери владели ликероводочным заводом «Бальменах», расположенным в Кромдейле близ Грантауна-на-Спее и славного своей репутацией; родственники по линии отца вложили капитал в каучуковые плантации в Малайзии. Родители отправили юного Локкарта учиться в престижный колледж Феттс в Эдинбурге, где у него проявился дар – но отнюдь не исследователя, а спортсмена.

Он унаследовал прекрасные атлетические способности. Это придало ему уверенности в себе – возможно, временами даже излишней.

Окончив Феттс, он отправился не по стопам отца – в Кембридж, где спорт мог бы снова отвлечь его от занятий, но в Институт Тилли в Берлине, где обучался немецкому языку и ремеслам, а затем в Париж, где занимался с частными преподавателями.