Слабак

Он ещё раз посмотрел на тарелку, а затем на меня, словно оценивая серьёзность проступка.

– Мистер Уэллс, сейчас вы можете быть свободны. Однако я жду вас в своем кабинете через пять минут, – велел он.

Время тянулось медленно. Я зашёл в туалет и направился к зеркалу. Мои широко открытые глаза смотрели с ужасом, как будто я стал свидетелем чего-то запретного. Подумалось, что смогу увидеть то, что он увидел во мне. Щёки выглядели впалыми, лицо состояло в основном из черепа, туго обтянутого кожей. В моём классе училось несколько мальчиков – почти таких же маленьких, как и я, но даже они выглядели крепче.

А все остальные казались уже намного крупнее: некоторые выше на целую голову. Я поправил галстук и намочил волосы.

Когда заглянул в окно его класса, Макэнери сидел за своим столом, беззвучно шевеля губами, а его авторучка зависла над строчкой в тексте. Когда я вошёл, он пристально посмотрел на меня.

– Пожалуйста, идите сюда, мистер Уэллс, – приказал он. Я подошёл, а он сунул руки в оба кармана моего пиджака и выложил на стол несколько монет, которые я принёс, чтобы купить шоколадный батончик в автомате после футбола.

– Хорошо, мистер Уэллс. Я рад, что вы не прятали еду в карманы. Это повлекло бы гораздо более суровое наказание, – отметил он. – Знаете, почему я дал вам так много еды, мистер Уэллс?

– Потому что не назвал вас «сэр», сэр?

– Да, это одна из причин. Десять штрафных баллов, должно быть, помогут вам запомнить это на будущее. Но знаете ли вы, в чём другая причина?

– Нет, сэр.

– В том, что ты муха без брюха. Ты мал, как малёк, и так же недалёк. А я отвечаю за физическое развитие учеников в той же мере, что и за интеллектуальное. Пожалуйста, напишите на доске сто раз: «Умному долго объяснять не приходится».

Подойдя к доске, я начал писать эту фразу, начав с самого верха. Пока тянулся, края моей рубашки вылезли наружу: серые штаны вертелись на бёдрах, как будто бы их кто-то откручивал от талии. Вскоре у меня заболела рука – от того, что долго держал её высоко поднятой.

Мой новый пиджак покрылся пятнами мела. Стало интересно, смотрит ли тайком на меня Макэнери, чтобы узнать, как высоко удалось дотянуться. Но так ни разу и не поймал на себе его взгляд.

Пришлось заставлять себя продолжать писать. Не останавливаться. Казалось, будто стою на краю обрыва и не решаюсь посмотреть вниз.

Ещё через десять минут, стоя у доски, я услышал:

– Мистер Уэллс. Можете положить мел. Полагаю, теперь набралось уже около сотни.