Сибирский Робинзон

– В вашем распоряжении полтора часа! – крикнула вдогонку стюардесса.

Красноярск встретил меня хмурым и сырым октябрьским днем. Зал ожидания был намного проще московского аэропорта, чувствовалась провинция. Ради интереса купил какую-то местную газету и принялся за её изучение. Ведь чем дальше отъезжаешь от столицы, тем меньше понимаешь, как здесь люди живут. Размышляя об этом, я пил горячий чай в буфете красноярского аэропорта. Хотел было съесть большой сникерс, да аппетит почему-то пропал. Ничего не оставалась делать, как положить шоколадку в карман куртки.

Расправившись с чаем, я покинул буфет. Посадку всё не объявляли и не объявляли. Давно прошли обещанные красивой бортпроводницей сорок минут. Устав ходить по скучному аэропорту, я уселся в кресло в зале ожидания и призадумался. Думал и гадал о магаданской перспективе, но ни до чего толкового не додумался. Неожиданно мне вспомнился вещий сон.

Это случилось года два назад. Мне приснилось: я стою на шоссе и вижу сквозь лес, как взлетает самолёт.

Через несколько мгновений он, задрав нос к верху, рухнул вниз, в лес. Задрожала земля, и над лесом появилось пламя, затем поднялся черный клубящийся дым. Я бегал по шоссе и пытался остановить машины, размахивал руками, указывая водителям на дым, но они проезжали мимо и не останавливались. Откуда-то у меня в руках появилась аптечка, и я побежал к месту катастрофы. И в этот момент я проснулся.

Мне часто снилась разная чертовщина. Одни сны запоминались надолго, другие же, наоборот, быстро забывались, испаряясь из памяти, подобно дождевой воде на горячем асфальте.

Сон был страшный, странный, но запомнился он мне, потому что на следующий день «ИЛ-86» разбился точно так, как и привиделось. Помню момент, когда запись авиакатастрофы показали в новостях. Я был шокирован: совпадали даже детали.

У меня стало неспокойно на душе. Перелет представлялся уже совсем не таким привлекательным, как в Москве. На нервной почве опять захотелось есть.

Я вознамерился пойти пообедать, но как раз в этот момент объявили посадку.

В самолете было прохладно, и я не стал снимать куртку. Включились двигатели. Самолет побежал по взлетной полосе, разогнался и взлетел. Мне хотелось сверху посмотреть на сибирскую тайгу, но, снова оказавшись в уютном кресле, я задремал.

Впрочем, сон пассажира обычно длится недолго: то его кормят, то поят, то роняют в воздушную яму. Самолет раскачивало в разные стороны.