Сибирский Робинзон

Еще максимум тысяча – и нужно будет поворачивать, иначе заблужусь в темноте… Я иду больше трех часов, а часа через два начнет темнеть… Замерзнуть в кромешной темноте! Нет уж! Вперед!.. Боже мой, да сколько же они будут ныть? Я, видать, умру не от холода и голода, а от зубной боли!»

Подкрепившись ромом, я пошел дальше, а, пройдя семьсот шагов, плюнул в сердцах и повернул, теперь мне следовало идти обратно, перпендикулярно реке.

«Надеюсь, я не промахнусь. Иначе уже ночью придется идти вдоль берега и искать свой «хвост», – подумал я.

Осмотревшись, я не увидел ничего нового, кроме снежного покрывала, пробитого серыми стволами деревьев. Вздохнув, я пошёл дальше. Я шёл, шёл, шёл и шёл.

Я так устал, что совсем потерял интерес к окружающей меня тайге, только изредка, для порядка, осматривался по сторонам, а большую часть оставшегося пути глядел себе под ноги. Мне уже не о чем не думалось, в голове было пусто, как в холодильнике перед зарплатой, я просто тупо брёл по лесу. И вдруг заметил небольшие следы на снегу.

Совсем недавно, может быть, несколько минут назад, здесь пробежала зверушка. Я не следопыт, и почти ничего не помнил из зоологии, но после немногочисленных предположений и догадок я пришел к выводу, что этим зверем могла быть лиса. В общем-то, ничего незначащее событие, почему-то придало мне силы, и я уверенней продолжил свой путь.

Ближе к вечеру погода окончательно испортилась. Снег посыпал ещё сильнее, а ветер резко усилился, иногда его порывы были такими, что не было никакой возможности идти дальше и приходилось прятаться за каким-нибудь деревом.

Начинался буран. Порывы ветра были не только очень сильными, но и коварными, напоминая ночного грабителя, неожиданно выскакивающего из темноты и бьющего по кумполу незадачливого прохожего. Не один раз ветер резко бил в грудь и валил меня в снег, он был такой сильный, что я не мог сразу встать, а моя плотная куртка начинала вздуваться, отчего я становился еще более неуклюжим, как надутая воздухом лягушка. Вдобавок ко всему снег постоянно налипал на лицо, забивая глаза и нос.

К моей радости оказалось, что я почти не ошибся в расчетах. Еще когда я переходил реку, заметил поваленную в воду березу, которая и послужила мне ориентиром.

Если бы можно было себя утешить только одной мыслью, что отрицательный результат тоже результат, то я был бы рад возвращению, однако сломанные зубы не давали покоя. От промозглого холода боль стала совсем нестерпимой, она буквально сводила меня с ума.