Сибирский Робинзон

«Эх, была – не была», – сказал я себе и, сорвав с ветки медовое яблоко, смело откусил здоровенный кусок.

Яблоко оказалось очень сочным и приятным на вкус, сладким, но не приторным, как мед. С трудом прожевав почти пол-яблока, обливаясь соком, который словно из соковыжималки лился изо рта, я почувствовал себя на вершине блаженства.

И голод и жажда тут же пропали, а усталость прошла, словно рукою сняло. Управившись с яблоком и утерев рот ладонью, я тут же принялся за «клубнику».

Ягоды были и впрямь были зрелыми, и когда я срывал их, нежная шкурка лопалась, и на мои руки брызгал розовый сок. Мягкую «клубнику» даже не пришлось кусать, я с обалдевшими от удовольствия высасывал её целиком. И вскоре я был сыт, как удав, проглотивший кролика. Но не смог удержаться и отведал «инжира», и нечто похожее на ананас. Инжир был как инжир. Я откусил от него один бок, подумал, что стоит попробовать что-нибудь поэкзотичней и, не доев, выкинул его. Однако «ананас» мне оказался не под силу.

Я присел на очень кстати поставленную лавочку.

– Хор… шо, эйк, просто отли… эйк, – попытался я произнести, но из-за икоты не получилось.

– Но нельзя же так обжираться, друг мой, – раздался за моей спиной чей-то ироничный голос. – Смотреть на такое больно.

Я с испугу подпрыгнул и чуть было не свалился с лавочки. Оглянувшись, я увидел ту самую «Тень». Она висела в воздухе, немного покачиваясь и не пытаясь спрятаться.

– Нельзя так много есть, – нравоучительно повторила «Тень», – иначе вам будет плохо, и вы не сможете идти дальше, что очень важно для вас и в равной степени для меня.

Я молчал.

– Однако это же неприлично, когда с вами разговаривают, а вы в ответ только молчите. И вдвойне неприлично не предложить своему собеседнику присесть.

Наконец я пришел в себя и жестом пригласил «Тень» присесть. Правда, куда ей присаживаться, было совсем не понятно, ибо моя лавочка оказалась небольшой, а другой поблизости не наблюдалось.

– Спасибо, – ответила «Тень». Её тело тут же удлинилось и приняло очертания человека, сидящего в кресле-качалке, которое висело в воздухе.

Мы молча рассматривали друг друга. «Тень» казалась каким-то серым сгустком слабо фосфоресцирующего тумана, переливающегося бледными красками. У нее не было ни рта, ни глаз, ни ушей, и чем она разговаривала, я не понимал.