О большой стратегии

Различие, которое Фукидид проводит между сходством и отражением – между моделями, переживающими время, и точными отражениями, выцветающими из-за времени, – выравнивает асимметрию, поскольку предполагает, что прошлое готовит нас к будущему только тогда, когда оно переходит в будущее, пусть и сильно изменяясь при этом. Точно так же, как возможности ограничивают устремления обстоятельствами.

Знать один главный секрет или много неглавных, таким образом, недостаточно: «сходство», которое, как настаивает Фукидид, должно случаться, может возникать по всей ширине нашего «спектра» от «ежей» до «лис» и обратно.

А кто же он сам, «еж» или «лиса»? Такой вопрос столь же бесполезно задавать, как состоявшемуся спортсмену пытаться на него ответить. «Первоклассный ум» Фукидида с такой легкостью вмещает противоположные идеи, что в своей истории он рассказывает нам их сотнями. Он делает это через время и пространство, при этом еще и меняя масштаб: мне кажется, только Толстой может соперничать с ним в способности почувствовать значимость в вещах, казалось бы, незначимых.

Поэтому не будет преувеличением сказать, что Фукидид тренирует ум всякого, кто его читает. Ведь, как мягко напомнил нам крупнейший из его современных толкователей (который одно время и сам был тренером), греки, несмотря на их древность, «могли считать действительным то, что мы или забыли, или никогда не знали; и мы всегда должны допускать, что по крайней мере в некоторых отношениях они были мудрее нас»[56 - Kagan, Pericles, p. 10. Профессор Кейган говорит об «афинянах», но, думаю, он не будет возражать против моего распространения его высказывания на всех греков.

].

III

У спартанцев никогда не было стены: чтобы держать врагов на расстоянии, они полагались только на свое воинское мастерство. Услышав о том, что Фемистокл планирует построить стену, они попытались убедить афинян, что это нужно запретить делать всем городам: такой запрет способствовал бы установлению единства греков, в то же время лишая персов возможности воспользоваться такими укреплениями после любого вторжения в будущем.

Но настоящей целью спартанцев было, как утверждает Фукидид, ограничить морскую мощь Афин, которая показала себя столь действенной при Саламине. Без таких стен Афины и их порт будут более уязвимыми, и эта цель будет достигнута.

Фемистокл уговорил афинян сделать вид, будто они приветствуют предложение Спарты, и даже послать его к ним для переговоров. Тем временем афиняне начали в срочном порядке возводить стены.