Волк с Уолл-стрит

Теперь она возвращалась. Стакан был полон до краев, голубые глаза испускали смертельные лучи, челюсть фотомодели выдвинулась вперед чуть ли не на милю, а ее ноги… Господи! Я не мог отвести от них глаз. Впрочем, на это все равно теперь не было времени. Волку пора было снова становиться опасным. Волку пора показать свои клыки.

Я вытащил руки из-под белого шелкового одеяла, стараясь не зацепиться за тысячи маленьких, нашитых вручную жемчужин. Потом я слегка расставил локти, словно крылышки у цыпленка, чтобы раздраженная Герцогиня могла увидеть с высоты птичьего полета мои мощные бицепсы.

И громко и решительно сказал:

– Не смей обливать меня водой, Надин. Я серьезно говорю! Я разрешил сделать тебе это дважды, чтобы ты дала выход своей злости, но продолжать дальше… это все равно что втыкать нож в мертвое тело, и так уже лежащее в луже крови. Это же омерзительно, блин!

Она приостановилась – но только на секунду. Затем издевательским тоном заметила:

– Что ты тут выгибаешь руки? Ты выглядишь как полный идиот!

– Я вовсе ничего не выгибаю, – ответил я, перестав выгибать руки.

 – Тебе разве не нравится, что у тебя муж в такой хорошей форме, а, милая?

Я улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой:

– Ну а теперь иди скорее сюда и поцелуй меня!

Как только эти слова слетели с моего языка, я понял, что совершил ошибку.

– Поцеловать тебя? – прошипела Герцогиня. – Ты что, блин, издеваешься?

Она просто кипела от омерзения.

– Да я готова отрезать к чертовой матери твои яйца и засунуть их в какую-нибудь коробку из-под своих туфель! Чтобы ты их никогда больше не нашел!

О господи, она была права! Ее шкаф для туфель был размером со штат Делавэр, и мои яйца затерялись бы там навсегда. Я сказал тоном максимального смирения:

– Пожалуйста, дай я тебе все объясню, моя сла… – то есть моя милая. Пожалуйста. Умоляю тебя!

Ее лицо неожиданно смягчилось.

– Я тебе не верю, – сказала она, шмыгнув носом.

 – За что мне это? Я хорошая жена. Красивая жена. И при этом мой муж возвращается домой под утро и разговаривает во сне с другой женщиной!

Она с омерзением протянула:

– «О-о-о! Венеция… Иди ко мне, Венеция!»

О господи! Сколько неприятностей может доставить этот кваалюд. Теперь она плакала. Просто ужас. Как же мне затащить ее в постель, если она плачет? Мне нужно как-то переключить передачу, придумать какую-то новую стратегию.