Волк с Уолл-стрит

Джанет тут же подлила масла в огонь:

– О господи! Он еще бабочку нацепил! Вы только посмотрите на это!

– Негодяй, – сказал Дэнни тоном, уместным разве что в разговоре о злодее, изнасиловавшем монахиню и бросившем ее умирать, – я сейчас с ним разберусь по-свойски!

Он в ярости кинулся к столу брокера и заговорил с ним. Через несколько секунд брокер отрицательно помотал головой. Потом они еще поговорили, и брокер снова покачал головой. Потом уже сам Дэнни начал кивать, как будто у него заканчивалось терпение.

Джанет спросила:

– Интересно, о чем они разговаривают?

Как раз в этот момент Дэнни протянул руку к сачку, который держал брокер, и сделал нетерпеливое движение пальцами, словно говоря: «Давай-ка сюда свой чертов сачок!»

Но брокер быстро отвел свою руку вниз – и не дал Дэнни схватить сачок.

– Как вы думаете, что он собирается сделать с сачком? – задумчиво спросила Джанет.

Я обдумал все возможные варианты.

– Ну, не знаю. О, черт, ну конечно…

Совершенно неожиданно Дэнни с невероятной скоростью стащил пиджак, бросил его на пол, расстегнул пуговицы на рукаве рубашки, закатал рукав до локтя и сунул руку в аквариум. Он опустил руку в воду чуть не до самого плеча, а затем принялся быстро водить рукой во все стороны, пытаясь поймать ни в чем не повинную ярко-оранжевую золотую рыбку.

Десяток молодых ассистенток за соседними столами испуганно взлетели со своих мест и рассыпались в стороны, не сводя глаз с Дэнни.

– О. Боже. Мой… – сказала Джанет. – Он убьет ее!

Как раз в этот момент Дэнни выпучил глаза, челюсть у него отвисла дюйма на три, а на лице появилось торжествующее выражение: «Попалась!» Через долю секунды он вытащил из аквариума руку с крепко зажатой в ней оранжевой рыбкой.

– Он поймал ее, – прошептала Джанет, прижимая кулак ко рту.

– Да, но теперь возникает вопрос на миллион долларов: что он собирается с ней делать? – я сделал паузу, а затем добавил: – Готов поставить сто к одному на тысячу баксов, что он ее съест. Идет?

Мгновенный ответ:

– Сто к одному? Идет. Он этого не сделает. Это слишком грубо.