Серебряный осел

– Прощеньица просим, уважаемые, – изрек земледелец, комкая в руках драную шляпу.

– Ты, – обратился он к Орланде, – не христианка ли будешь?

– Да, я верую в Иисуса! – с достоинством ответила послушница.

– Это хорошо, грю! – обрадовался мужик. – Пафнутий меня звать. Я вот староста из тутошнего поселка. Как раз христианку мне и надобно. Видел, как ты перед едой молилась. – И продолжил: – А надобно мне тебя, потому как у нас тут беда приключилась, и только ты и можешь нам помочь!

– Это какая же беда?

– Да вот, – вздохнул староста, – ваша христианская нечисть завелась у нас.

– Не может быть! – ляпнула Орланда первое, что пришло в голову.

– Как это не может? Черт, говорю, христианский, ваш то есть! Бес еще именуется.

– А может сатир или сильван? – робко спросил Кар.

Пейзанин укоризненно посмотрел на него.

– Ты, девчонка, помалкивай! Раз говорю черт, значит черт! Святых сильванов и сатиров тут уж лет сто двадцать не было! Как указ августа Магнуса Великого вышел, где сказано, что сатиров не бывает, они и ушли, обиделись, стало быть.

Орланда припомнила, что такой указ действительно был.

Птолемей Тридцать Седьмой Магнус в богов не верил, вообще ни в каких, и поэтому издал декрет об отсутствии нечистой силы (за что, говорят, и был утоплен во время купания морскими нимфами).

– Опять же по-нашему говорит плохо, ругается непонятными словами, вино не очень любит, а все больше пиво хлещет, вон как он, – неодобрительный жест в сторону Будри.

Толстый лех чуть не подавился и воинственно встопорщил усы. Лишь властный взгляд Кара заставил оскорбленного пана успокоиться.

– А он еще и разговаривает у вас? – изумилась Орланда.

– Разговаривает, – недовольно подтвердил гость. – Особливо с девками, перед тем как того… А козами и овцами брезгует – не сатир, стало быть. Сатир, как старики рассказывали, если, положим, идет пастушка со стадом, то он пастушку не тронет, а вот козочек попортить может.

Пафнутий благочестиво всхлипнул.

– Мы уж и не знали, что делать, но, слава богам, наш кузнец Адриан раньше плавал на ваш Святой остров, на Кандию то есть. И знает, что да как. Он-то и сказал, что надобно против энтой скотины христиан скую магию употребить. А уж мы не обидим, – пообещал староста. – Двадцать денариев дадим, если вы его прогоните! Всем обчеством собирали.