Сети зла

– Да, один, натуральный, без цикория, – повторно разочаровала его Орландина и, решив чуть подсластить пилюлю, добавила: – С коричными сухариками.

Через минуту миловидный юноша-слуга принес ей небольшую чашку кофе, благоухающего свежеподжаренными зернами, и большой стакан холодной воды, которой полагалось этот кофе запивать.

В фаянсовом блюдце горкой лежали припудренные толченой корицей ячменные сухарики.

– Уважаемая больше ничего не желает? – вежливо поклонился парень. – Есть отличное ирландское виски…

Она невольно поморщилась.

То, как молодой человек назвал Эйрин, изобличило в нем аллемана или, того хуже, какого-нибудь датчанина. Прямо-таки просится на язык: «Понаехали тут!»

Одернула себя – ведь, если вдуматься, про нее можно сказать то же самое.

Впрочем, она ведь не кто-нибудь, а воин славного Сераписского легиона наемников. Это уже немало значит.

– Обойдусь, – бросила ожидающему ее решения половому.

И, расслабившись, начала потягивать кофе, между прочим, оказавшийся, против ожидания, не таким уж плохим.

Наверное, из самого Аунако привезли, из-за Океана.

За соседним столиком пристроились несколько немолодых мужиков со знаками цеха мясников. Поглощая буйволовый окорок, они вспоминали бурное прошлое.

Орландина прислушалась, в удивлении приподняв брови. Дядьки говорили о Большом Карфагенском бунте, который приключился лет за десять до ее рождения. Тема для публичных разговоров неуместная.

Из тех, за которые можно схлопотать пару месяцев отсидки в Гладоморне.

– А вот, помню, когда вешали адвокатов… – сыто рыгая, цедил один из них, вгрызаясь в дымящееся мясо.

Девушка усмехнулась про себя.

Ее приемная мать участвовала в «восстановлении законности и порядка» в Новом Карфагене – так это называлось – и кое-что порассказала насчет всех тех старых дел.

– Добрый день, Ора, – прозвучало вдруг у нее за спиной. – Не скрою, я удивлен…

Обернувшись, Орландина узрела тщедушного немолодого священника в бело-коричневой сутане, с крестом святого Симаргла на груди.

– Ты, в этом месте и в таком одеянии! Ужас! Куда только матушка смотрит?! – Дедок всплеснул руками и закатил очи горе. – Я, конечно, принадлежу к другой конгрегации, которая враждебна вашей, и не вмешиваюсь в вашу жизнь! Но все же, на правах старшего, я вправе…

Амазонка потрясла головой, отгоняя тягостное недоумение.