Анналы тенниса

Часто в ход шли драгоценные манускрипты, добытые у нерадивых духовных лиц, отвечавших за их хранение. Коломиес (Colomiеs)[40 - Colomiеsana, Cuvres de St. Evremond, tom. vi., p. 191.] [французский библиотекарь и ученый XVII века] сообщает, что «Месье Шаплен (Chapelain) [французский поэт и литературный критик XVII века] сказал, что один из его друзей, литератор, играл в Ia longue paume баттуаром (batioir), на котором можно было разглядеть фрагменты некоторых потерянных десятилетий из трудов Ливия (Livy) [римский историк I в.

до н.э., автор монументальной истории Рима, охватывающую более семи веков], полученные благодаря аптекарю, купившемунесколько пергаментных томов этого автора в Фонтевро [один из самых известных средневековых монастырей Франции] и по незнанию перепродавшему их изготовителю баттуаров». Однако, чтобы отбить мяч таким орудием, требовалось прилагать много усилий, а о подрезке и подкрутке мяча практически не могло быть и речи. Нет ничего удивительного в том, что ракетка вытеснила баттуар не только потому, что жилы для струн можно было добыть с большей легкостью и в большем количестве, чем пергамент, но и потому, что ее применение оказывало большее воздействие на мяч. Однако лишь по прошествии многих лет, а может быть, и столетий, ей удалось полностью заменить естественный инструмент-голую или затянутую в перчатку руку. О том, что они продолжали употребляться вместе, свидетельствует цитата из Эразма[41 - См. выше. с.17—18.], и Паскье[42 - Recherches, p. 207.] приводит подтверждение этому в следующей истории, хотя нельзя гарантировать точность даты, которую он пытается установить с ее помощью.

«Некоторое время назад, – говорит он, – я разговаривал с человеком по имени Гастелье, и он рассказал мне историю, которую стоит повторить. Этот человек в долгое время служил судебным приставом (huissier de la cour), и молодости был хорошим игроком в la paulme.

Когда состарился, он подал в отставку; но, несмотря на свой возраст, (когда он рассказал мне то, что я собираюсь рассказать, ему было семьдесят шесть лет), он никогда не забывал своего прежнего веселья и, когда в квартале, где он жил, шла хорошая игра, онникогда не пропускал возможности увидеть ее. Игра доставляла ему удовольствие, и, хотя я значительно моложе[43 - Паскье род. в 1528 г.], часто рассказывал мне об игре.