Анналы тенниса

Таллеман де Рео (Tallemant des Rеaux) [французский литератор XVII в.][97 - Historiettes, Paris, 1857, 8vo., vol. vii., p. 400.] рассказывает об одном игроке из La Chaisnеe-Montmor (около 1657), который, после проигрыша, забрасывал мячи, корзину для них, ракетку, и одежду, в грилль. Он приводит также другой пример игрока, который, проигрывая, имел обыкновение давать крону своему слуге, чтобы тот выходил на улицу и произносил за него несколько крепких ругательств.

В 1657 году голландский посол, составив отчет о главных заведениях Парижа, обнаружил, что в то время в городе было сто четырнадцать регулярных постоянно действующих трипотов.

[98 - Journal dun Voyage & Parts en 1657 et 16588vo., 1862, p. 249.]

Он выражает некоторое удивление, что это число не было больше, хотя оно кажется нам достаточно большим в наши дни. Однако вскоре наступила Фронда, и тогда дела для же де пома наступили тяжелые времена: г-н де Бофор[99 - А. Дюма в одном из своих романов «Двадцать лет спустя» (Vingt ans apres) дает очень наглядный, но совершенно апокрифический отчет о побеге Герцога из замка Де Вин-Сенн посредством сообщений от его друзей, спрятанных внутри теннисного мяча, брошенного ему во время игры в крепостном рву.

История, конечно, полностью основана на хорошо известном пристрастии Дюма к игре.] едва ли был в состоянии играть, а его поклонницы с рынка не предлагали ему свои кошельки; Париж был осажден королевскими войсками, голод свирепствовал по всему городу, и мало кто думал о ла поме. Одна из самых остроумных «Мазаринад» (Masarinades) [публицистические произведения во Франции времен Фронды (1648—1653 гг. )] того времени, названная le Ministre d’Etat flambе, описывает страдания, которым подвергся Париж, не упуская из виду тяготы бедного paumiere, который больше не мог получить денег, поставленных на кон под веревку (cous la corde):

L« Orviеtan est pris pour sot,

Il n’a ni thеatre ni baume

Et Cousin, Saumur, et Sercot

Ne gagnent plus rien ? la paume

или в вольном переводе,

L’Orvietan [целебное снадобье и ярмарочный аттракцион, демонстрирующий его действие] перестал развлекать дураков,

Для этого нет ни сцены, ни бальзама.

А Кузе (Cousin), Сомюр (Saumur) и Серко (Sercot)

Больше не зарабатывают ла помом.

Так мы получаем еще три имени паумье, которые в противном случае были бы утеряны, чтобы добавить к скудному списку, во главе которого стоит Марго (Margot), а за ней еще долго следуют Бекке (Becquet) и Пьер Жантиль (Pierre Gentil).