До-бемоль минор

Где-нибудь через 16—20 тактов непременно начну сползать в модуляцию тоном ниже – в ре-бемоль минор, поэтому уже сейчас тяготею к меланхолии и медленно-нервной интонации…

Однако – стоп! Опасно увлечься и отдать себя во власть одной лишь внутренней нематериальной силы: безгласая мелодия всегда чище, глубже и откровенней, нежели исполняемая в пространство и публично, зато и доступна она для наслаждения и тревоги – лишь самому себе. И это зачастую грозит возможностью затерзать душу до состояния физической боли, ни с кем не поделившись, поэтому стремлюсь подзатянуть эмоции в тугой квадрат и обращаюсь к продавщице охраннице мертвых муз – с вопросом:

– Не позволите, добрый день, попробовать вон тот инструмент… С тремя педалями, что ли? – Да-да, в углу, который… если позволите.

– Бога ради, – без особого одобрения прозвучал ответ. – Только вот верхнюю крышку совсем не обязательно трогать, там ничего интересного не имеется.

Мне захотелось было пояснить охраннице муз состоятельность интереса к внутренностям инструмента, но я побоялся окончательно утерять не угасшую еще мелодию, молча присел на краешек треногого кресла, а голова принялась руководить минорными пальцами.

Неожиданно мягкий тембр понравился мне, на сердце вновь стало беспокойно и щекотливо, хотя и пытались помешать попеременные скрипы входной двери и правой педали, залах опилочной пыли от клавиатуры и сверлящий спину (седьмой шейный позвонок) кривой взгляд недовольной чем-то охранницы. Но ничего, я уже потихоньку привыкаю к этим маленьким врагам, уже начинаю думать вперед – для любимого минора —и вновь опускаю веки…

Получилось недолго, но – хорошо!

Аккуратно закрываю крышку и, с чуть притворной стыдливостью, оборачиваюсь и встаю… Мне нравится сегодняшний день, поэтому я опять стремлюсь на улицу – к воздуху, свету и действиям…

Открываю дверь магазина наружу.

Не скрипит, не сопротивляется… Но глаза запоминают эту дверь своею беглой нелогичной памятью. Эта память глаз (без участия мысли) свойственна тому состоянию человека, когда секундой назад ему удалось верно угадать, верно захотеть и верно выразить свою месяцами вынашиваемую и сокровенную жажду к совершенству и общению с Прекрасным в их конкретных проявлениях – будь то посредством клавиш, кости, голоса или даже высвобождением мышечного потенциала (ударом в челюсть, например, – если кто заслужил). Эта память глаз совсем не избирательна, она слепа, она – радуется, подобно малым детям“ или малым животным.