Мой Красногорск

Зуд становился всё сильнее. В конце концов я вымылась, сменила одежду и опять пошла в поликлинику, на этот раз к другому врачу.

«Скорее всего, у вас нейродермит. Вы просто устали. Попейте димедрол», – сказала врач.

Одна таблетка решила всё. Зуд прошёл, сон наладился. Теперь надо было получить больничный лист за пропущенные две недели. Вот тут-то я поняла, что пациент был никем и ничем перед силой государства. Врач, та самая, что велела мне намазаться дёгтем, заявила, что больничный не выдаст, так как я «не просила» его в день обращения.

От обиды я разрыдалась. Мало того, что диагноз был поставлен неверно, меня по вине врача вообще могли посчитать прогульщицей. Представляете себе учителя в скафандре, с запахом лыж, к тому же инфицированного чесоткой, перед ребятишками на уроке английского языка?

Слёзы душили меня, но чувство несправедливости было сильнее. Пошла по этапам – к заведующему отделением, к главному врачу, к заведующему поликлиникой. Мне выписали больничный лист задним числом.

Я победила, но обида в душе сохранилась до сих пор.

Общение с государством в лице красногорских и московских чиновников чаще всего приносило огорчения, но однажды государство пришло мне на выручку. Мой отец, как я уже говорила, был инженером. Когда построили дом, он организовал проведение водопровода на всей улице Райцентр. Сам составил проект, получил согласие властей, обеспечил финансовую поддержку завода. Когда из кранов пошла вода, это было настоящей революцией. Полив садов и просто удобства стали доступными.

Народ ликовал. Отца всё время избирали председателем уличного совета. Заседания проходили у нас в доме.

Потом было проведено отопление с батареями, которые нагревались от огромного котла с манометром и сливным бачком на чердаке. Топили котёл мы сами торфом в брикетах и углём. Котёл стоял в подвале. Когда уголь раскалялся докрасна, в доме становилось тепло и уютно. К утру, конечно, дом охлаждался, а вставать в школу надо было не только летом. Дом строился ещё в довоенное время.

Со стройматериалами было трудно. Использовали то, что могли достать, поэтому в некоторых комнатах пол был из неровных досок, со щелями, особенно в комнате, где я спала зимой. «Прируб» строился позже других частей дома. Это было небольшое помещение, которое быстро нагревалось, если работал котёл, но в морозные ночи, несмотря на ковёр, который закрывал щели в полу, воздух в комнате остывал до такой степени, что изо рта шёл пар.