Капитан Наполеон (сборник)

– Это – пустяки! Мы молоды, любим друг друга и впереди у нас будущее! Разве колдун не предсказал мне тогда, что я буду герцогиней?

– А мне разве не предрек он, что я стану генералом?

– Да, но он сначала сказал, что ты женишься на той, которую полюбишь.

– Ну так что же! Осуществим предсказание с начала!

– Теперь нельзя еще жениться. Предстоит бой…

– Так давай назначим время, Екатерина!

– После низвержения короля, хочешь?

– Да, это ладно! Тираны! О, я так ненавижу их. Ну-ка, Катрин, посмотри сюда! – Лефевр завернул рукав и показал своей нареченной правую руку, на которой виднелась великолепная татуировка: две скрещенные сабли, над ними пылающая граната, а кругом надпись: «Смерть тиранам».

 – Ага! Вот что значит быть патриотом! – гордо сказал он, с торжествующим видом протягивая ей руку.

– Это очень красиво, – промолвила Екатерина.

Она протянула палец, словно желая ощупать татуировку, но Лефевр поспешил сказать ей:

– Не трогай! Это еще совсем свежо.

Екатерина отдернула руку в испуге, что она чуть-чуть не испортила такое мастерское произведение.

– Не бойся, это не стирается… зато горит здорово! Ну, это пройдет! Но слушай-ка, через несколько дней у тебя будет кое-что получше.

– А что именно? – с любопытством спросила Екатерина.

– Мой свадебный подарок! – таинственно ответил сержант.

На этот раз он не захотел сказать ей ничего больше, и, весело чокнувшись за погибель предателей, за низвержение короля и за их свадьбу, которая будет позже, Екатерина и ее жених вернулись на шарантонском дилижансе, на котором доехали до улицы Булуа; оттуда они пешком пошли под покровом ласково мигавших звезд на улицу Рояль-Сен-Рок.

Когда они добрались до прачечной, то Екатерина, желая избежать всяких нежных сцен, закрыла дверь перед самым носом сержанта и крикнула ему:

– Спокойной ночи, Лефевр! Ты войдешь сюда, когда станешь моим мужем!

С тех пор каждый раз, когда Лефевр мог оторваться от службы, он прибегал в прачечную и проводил несколько сладких минут со своей землячкой.

Но оба начинали находить, что что-то уж очень задерживается падение короля. Поэтому легко понять, с каким двойным нетерпением патриотки и невесты Екатерина созерцала зарю десятого августа. Набатный колокол, оглашая ночную тьму зловещими звуками, вызванивал для Тюильри «Со святыми упокой», а для Екатерины – «Гряди, гряди, голубица!».

Двое соседей последовали примеру Екатерины и в ночных одеждах высунулись за дверь, ожидая новостей.