Фейбл

Уилла смотрела на нас с квартердека, с того места, где она застопорила шпиль. Позади нее стоял Хэмиш.

– Я не воровка, – сказала я. – Хочешь проверить мой пояс? Пожалуйста.

– Ты же не настолько глупа, чтобы хранить сворованное добро при себе, разве нет? Ныряльщики любят поживиться чужим, но они не глупые, – произнес Остер у меня за спиной, и я развернулась, прижимаясь к мачте.

Все четверо членов команды уставились на меня, когда на корабле воцарилась тишина, которую нарушал лишь звук ветра, скользящего по парусам над нами.

Они меня провоцировали, пытаясь нащупать слабые места и понять, из какого теста я была слеплена. И в этом я не могла их винить. У команды не было причин доверять мне, да и их шкипер взял меня на борт, не советуясь ни с кем из них.

– Мне все равно, что у вас в трюме и что написано в ваших бухгалтерских книгах. Мне просто нужно пересечь Узкий пролив, – сказала я.

– Ты лжешь, – Падж сделал шаг вперед, и в этот момент я осознала, что он выше меня на целую голову.

 – Не то чтобы ты можешь что-то поделать со своей природой. Воровство у джевальцев в крови.

– Я не родилась на Джевале, – сказала я. – И я не воровка.

– Последний человек, который нас обокрал, пошел на корм рыбам, – Остер выбросил последнюю краболовку за борт, и она плюхнулась в воду. Его длинные волосы цвета воронова крыла были распущены и ниспадали на плечи. Он собрал их в хвост, перехватил ниткой и спустился по ступенькам на палубу.

– Слушай, я сыграю на опережение и дам тебе немного денег до того, как ты их украдешь, – Падж полез в карман своего жилета и вытащил медяк.

Уилла прислонилась к фок-мачте, наблюдая за происходящим.

Падж держал медяк между нами, зажав его между двумя пальцами.

– Ты ведь этого хочешь, разве нет?

Я стиснула зубы, пытаясь прочесть его мысли. К чему бы он ни клонил, это было что-то нехорошее. Без шкипера на корабле эта команда позволяла себе вольности.

Падж щлкнул пальцами, и монета взлетела в воздух, описала дугу через борт и упала в воду.

– На какой мы глубине, Остер? – Падж не смотрел на него, когда задавал вопрос. Его самодовольный взгляд по-прежнему был прикован ко мне.

Лицо Остера засияло радостью, когда он сообщил:

– Я бы сказал, что где-то сто сорок метров. Может быть, пятьсот.

Очки Хэмиша съехали на переносицу, когда он поднял руку, чтобы пригладить зачесанные на лоб волосы песочного цвета.

– Судя по всему, я был не прав, Падж.