Фёдор Глинка

, чье имя пока трудно установить, пишется, как автор встречалась на даче с семьей Глинок, рисует словесные портреты почтенной четы, рассказывает о чтении пресной «Таинственной капли». Воспоминания восстанавливают образ Глинки начала 40-х годов.

А вот и другие мемуары, тоже молодого, как и Ольга Н., современника Глинки. Это – записки литератора Н. В. Берга, который бывал на московских «понедельниках» Глинок. Отсюда исследователь может почерпнуть атмосферу вечеров в домике Глинки у Сухаревой башни.

Товарищ Фёдора Николаевича по археологическому обществу, А.

 К. Жизневский /Август Казимирович Жизневский (1819—1896) археолог, тайный советник/ переносит нас к событиям последних лет жизни Глинки, рассказывает о позиции писателя в крестьянском вопросе в 1861г, восстанавливает день престарелого Глинки буквально по часам.

Из писем разных корреспондентов к Фёдору Николаевичу Глинке одно найдено в ЦГАОР СССР, в фонде Якушкиных. Это – письмо Евгения Якушкина, сына Ивана Дмитриевича, с просьбой помочь восстановить истину, снять тень подозрения, наброшенную на покойного Якушкина сыном декабриста Орлова.

Эта группа источников, т.е. мемуары и письма к Глинке, имеет колоссальное значение для изучения личности Фёдора Николаевича. Его характеристика, его образ, рассмотренный как-бы со всех сторон, людьми разных взглядов, разного поколения, неодинакового отношения к личности писателя дают возможность более объективно воссоздать этот образ путём сравнения источников и их анализа.

Наиболее представительная и наименее опубликованная категория источников – это документы следствия, особенно дело самого Глинки и таковые его товарищей, дающих показания о нём следственному комитету.

Но начнём по порядку. Доносы Каразина, вице-председателя Вольного общества любителей российской словесности министру внутренних дел Кочубею на революционно настроенную часть членов «учёной республики» и на братьев Тургеневых были опубликованы в «Русской старине». Опубликован, даже дважды текст донесений шпиона Грибовского, в котором приведена характеристика Глинки, как одного из руководителей тайного общества.

Но вот дело корнета Ронова остаётся в тени, оно ещё не было использовано в историографии движения декабристов.

Причины, видно, в том, что донос Ронова касался лишь «общества Глинки – Перетца», а об этом обществе знали только его члены, чьи следственные дела не опубликованы. Дело Ронова хранится в ЦГАОР СССР в деле Сенявина. В этой работе приведено содержание этого дела.