Главная тайна горлана-главаря. Ушедший сам

Так как в тот момент у Маяковского всё чаще возникали нелады с горлом, врачи посоветовали ему бросить курить.

Вероника Полонская:

«Владимир Владимирович очень много курил, не мог легко бросить курить, так как курил, не затягиваясь. Обычно он закуривал папиросу от папиросы, а когда нервничал, то жевал мундштук».

И вот Маяковский написал стихотворение, которое назвал «Я счастлив». В начале октября оно было отдано в редакцию газеты «Вечерняя Москва», где 14 декабря его напечатали.

«Граждане, / у меня / огромная радость.

Разулыбьте / сочувственные лица.

Мне / обязательно / поделиться надо,

стихами / хотя бы / поделиться».

Описав в семи четверостишиях своё счастливое состояние, Владимир Владимирович назвал его причину:

«Я / порозовел / и пополнел в лице,

забыл / и гриппы / и кровать.

Граждане, / вас / интересует рецепт?

Открывать? / или… / не открывать?

Граждане, / вы / утомились от жданья,

готовы / корить и крыть.

Не волнуйтесь, / сообщаю: / граждане – / я

сегодня – / бросил курить!»

Жаль, что нет свидетельств о том, курил или не курил Маяковский 22 сентября, потому что именно в этот день состоялась первая публичная читка «Бани».

Утром того же дня «Комсомольская правда» опубликовала ещё одно стихотворение Маяковского. Оно шло под рубрикой: «Превратим союз воинственных безбожников в многомиллионную, боевую организацию трудящихся. Религия-тормоз пятилетки». Стих продолжал тему, начатую стихотворением «Два опиума», но на этот раз громилось только зло на букву «б»:

«У хитрого бога

лазеек – / много.

Нахально / и прямо

гнусавит из храма».

Погром религии заканчивался четверостишием:

«Райской бредней, / загробным чаяньем

ловят / в молитвы / душевных уродцев.

Бога / нельзя / обходить молчанием —

с богом пронырливым / надо / бороться!»

Стихотворение так и называлось – «Надо бороться».

А вечером 22 сентября 1929 года Маяковский приступил к борьбе, к которой призывал «рабочую общественность», поэтому были созваны слушатели, чтобы ознакомиться с только что написанной «Баней».

Павел Лавут:

«До сбора гостей оставались минуты, и он использовал их, внося поправки, дополнения».

Наталья Брюханенко:

«Читал он в столовой, народу было столько, что сидели на стульях, диванчиках, на спинке дивана, стояли в дверях. В такой маленькой квартире было человек 40».