Портрет в черепаховой раме. Книга 2. Подарок дамы

– Комната открыта? – осведомился Сипягин.

– Да, да! Прошу вас! – засуетился Гаэтано. – Милости прошу!

Когда дверь за посетителями затворилась, Гончаров негромко сказал:

– Колоритная компания!

– Хоть сейчас в Комеди Франсез! – согласился Будри.

Зацокали копыта, подъехал экипаж. Дверца приоткрылась, и показалась княгиня Голицына.

– Вот и я, господа! Добрый день!

Будри и Гончаров бросились к экипажу, помогая княгине сойти.

– И где же тут ваши восковые фигуры? – весело спросила Голицына.

– Милости прошу, сударыня! – воскликнул тотчас появившийся Гаэтано. – Фигуры ожидают вас!

Галантно распахнув входную дверь, итальянец пропустил посетителей и затем последовал вслед за ними.

Очень скоро дверь распахнулась снова, выпустив на улицу Сипягина и его спутников.

– Ну как Шарлотта? – спросил Сипягин. – Жих и готово!

– Нам к этому не привыкать! – хмуро ответил мужчина.

– Дело привычное! – согласилась женщина.

– И главное, в глаза не бросаетесь! Стало быть, за дело пора!

* * *

А в Зимнем дворце в комнате для фрейлин Наталья Кирилловна Загряжская вела разговор с племянницей Натальей Загряжской.

– И чем же он тебя с глазу на глаз порадовал?

– Цветок подарил! – фрейлина кивнула на подоконник, на котором в изящной вазочке стояла роза.

– И это всё?

– Про портрет слова говорил.

– Про какой портрет?

– Маменькин, – фрейлина кивнула в сторону портрета. – Назвал её чудом. Сказал, что из её глаз струится счастье.

– Ну, а главное?

– Что главное, тётушка?

– О судьбе вашей ничего не говорил?

– Говорил.

– Что же ты молчишь?! И что же?

– Сказал, что это очень опасно, когда служба зависит от Амуров.

– А дальше что?

– Дальше – ничего. Оля Протасова вошла.

– Подслушивала! Стало быть, уже всё известно Марии Фёдоровне!

– Что известно?

– Весь двор судачит о розочках, которые вчера раздавал твой Алёша.

– Раздавал?

– Да, милая моя! Маше Нарышкиной, государыне и тебе.

– Как? – воскликнула Наталья и, закрыв лицо руками, зарыдала.

– Не плачь, Ташенька! Слезами делу не поможешь! Теперь я стану устраивать твою судьбу! Мы нос-то ему утрём!

– Кому?

– Этому штабс-ротмистру!

* * *

В доме графини Екатерины Владимировны Апраксиной, кавалерственной дамы, старшей дочери княгини Голицыной, давали бал.

Хозяйка дома, тридцати семи лет от роду, была очень хороша собой, имела прекрасный профиль, большие глаза и стройную фигуру.