Портрет в черепаховой раме. Книга 2. Подарок дамы

Возле фрейлины восхищались чудесами пиротехники её приёмная мать Александра Степановна, сестра Екатерина, тётушка Наталья Кирилловна и фрейлина Ольга Протасова.

– Давайте поближе подойдём! – предложила Протасова, махнув рукой в сторону павильона.

– Катя, пошли? – позвала сестру фрейлина Наталья.

– Нет.

– Но почему?

– Не знаю. Не хочется.

– А мы сбегаем! – и, взявшись за руки, фрейлины побежали к павильону.

Неожиданно раздался оглушительный хлопок, вспыхнуло яркое зарево, и во все стороны с треском и шипением полетели ракеты-шутихи.

– Таша! Помогите! – отчаянно закричала Александра Степановна, но голос её потонул в праздничном шуме.

Народ пришёл в восторг от новой забавы. Только Гончаров со своим спутником заметили упавших барышень, бросились к ним, взяли на руки и понесли подальше от опасного павильона.

– Сударыня, вы вне опасности! – сказал Гончаров, донеся свою ношу до скамейки. – Вы можете стоять?

– Не знаю, – ответила фрейлина Наталья Загряжская.

К фрейлинам подбежали Александра Степановна, Наталья Кирилловна и Екатерина.

– Всё в порядке, господа! Tout va bien! – громко объявил Давид Иванович. – Они просто немножко испугались. Огонь – большой шутник, но его шутками лучше любоваться издалека!

* * *

Санкт-Петербург

20 сентября 1806 года

В гостиной дома, что на углу Большой Морской и Гороховой, княгиня Наталья Петровна Голицына прислушалась к грохоту коляски, доносившемуся с улицы.

– Увы, укатила! – произнесла княгиня. – Значит, не он! Что ж, подождём ещё…

В гостиную вошёл тридцатисемилетний сын княгини, генерал-лейтенант, шеф Павловского полка князь Борис Владимирович Голицын.

– Всё, маменька, мне пора!

– Мне скоро тоже! – ответила Наталья Петровна, взглянув на стенные часы.

Они показывали без нескольких секунд восемь.

– Тихо! – подняв вверх палец, попросил Борис.

Секундная стрелка прыгнула на восьмёрку, и часы заиграли менуэт.

– Разрешите, сударыня? – галантно обратился к матери Борис.

– Боренька! – с укоризной усмехнулась княгиня.

Но князь как завзятый бальный кавалер взял мать за руку и повёл её в танце.

– Какая прелесть!.. Этот менуэт! – произнёс Борис.

– Когда ж ты натанцуешься?

– Наверное, никогда!

– Генерал! Шеф полка! – с улыбкой напомнила Голицына.