Портрет в черепаховой раме. Книга 1. Покинутая дама

От внезапно проснувшегося любопытства её высохшее и испещрённое морщинами лицо с усами и бородой приобрело хищный вид.

Насмотревшись, а точнее, просто устав от напряжения, старушка откинулась на спинку кресла и вяло махнула рукой.

Кресло откатили на прежнее место.

– Вот она! – княгиня назидательно указала пальцем вверх. – Кара божья на голову августейшую и на столицу его!

– Истинно так, матушка! – поддакнула Марфа Кологривова и, полистав псалтырь, прочла. – Ибо сказано: «И будет сожжена огнём, потому что силён Господь Бог, судящий ея.

И восплачут и возрыдают о ней цари земные!».

– Нам бы не возрыдать, как огненное пламя до нас докатится! – проворчала Голицына и негромко крикнула. – Панкрат!

Перед княгиней тотчас возник Панкратий Быков, сухонький старичок лет семидесяти.

– Разузнай! – приказала Голицына. – Что там и как?

– Слушаюсь! – ответил Панкратий и торопливо засеменил к выходу.

– А цари земные восплачут! – с надеждой проговорила княгиня.

– Восплачут, матушка, восплачут! – согласилась Кологривова и вновь принялась читать.

 – «Когда увидят дым от пожара ея, стоя издали от страха мучений ея и говоря: горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! Ибо в один час пришёл суд твой!»

Загоревшийся Зимний

А на площади перед Зимним дворцом уже гудела большая толпа, рождая возбуждённые возгласы:

– Всё! Амба! До утра таперича прополыхает!

– Ишь ты – гвардия на подмогу!

– Картечью бы! По пламени – шарах!

– Шарахнут, ежели государь прикажет!

– Государь? Где государь?

– Вона – прикатил! Ура!

– Ура-а-а!

Прибывший из театра император вышел из саней.

Его тотчас окружили генералы и сановники. Мельком взглянув на лошадей, впряжённых в сани с бочками и возивших воду от Невы до дворца, государь приказал поставить прибывших из казарм гвардейцев в непроницаемую цепь, чтобы надёжно отсечь загоревшееся здание от любопытствующей публики.

Во дворце уже начали рушиться потолки.

А народ всё прибывал, запрудив ближайшие улицы и покрытую льдом Неву.

С горечью взирая на разрушительные действия всепожирающего пожара, толпа кричала:

– На Эрмитаж идёт! Сейчас перекинется!

– Не перекинется – император не допустит!

– А огню-то что? Огонь никому не подвластен – стихия!

Но часть гвардейцев уже отправили к Эрмитажу – закладывать окна мешками, набитыми снегом, чтобы предотвратить доступ пламени от объятого пожаром Зимнего дворца.